Я-ваш шанс• 19 сентября 2018
Какой самый красивый/любимый стих вы знаете?
Какой самый красивый/любимый стих вы знаете?
Я люблю читать стихи. Разные. Часто те которые оставляют след в душе. Какой стих трогает вашу душу? Какой любимый? А может просто очень красивый?)
Я люблю читать стихи. Разные. Часто те которые оставляют след в душе. Какой стих трогает вашу душу? Какой любимый? А может просто очень красивый?)
показать весь текст
510
0
Ваши пальцы (А.Вертинский - Вере Холодной)
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
И когда Весенней Вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.
Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
1916
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
И когда Весенней Вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.
Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
1916
Лиловый негр
В. Холодной
Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.
В последний раз я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
И снится мне — в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр Вам подает манто.
А. Вертинский, 1916
В. Холодной
Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушел Ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.
В последний раз я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
И снится мне — в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр Вам подает манто.
А. Вертинский, 1916
Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.
Танго «Магнолия»
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван,
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна...
И, нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это
Лето
Где-то
Унеслось в мечту!
В банановом и лунном Сингапуре, в бури,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтой шкуре
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
А. Вертинский, 1931
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван,
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна...
И, нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это
Лето
Где-то
Унеслось в мечту!
В банановом и лунном Сингапуре, в бури,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтой шкуре
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
А. Вертинский, 1931
ЛЕБЕДІ МАТЕРИНСТВА
Мріють крилами з туману лебеді рожеві,
Сиплють ночі у лимани зорі сургучеві.
Заглядає в шибку казка сивими очима,
Материнська добра ласка в неї за плечима.
Ой біжи, біжи, досадо, не вертай до хати,
Не пущу тебе колиску синову гойдати.
Припливайте до колиски, лебеді, як мрії,
Опустіться, тихі зорі, синові під вії.
Темряву тривожили криками півні,
Танцювали лебеді в хаті на стіні,
Лопотіли крилами і рожевим пір´ям,
Лоскотали марево золотим сузір´ям.
Виростеш ти, сину, вирушиш в дорогу,
Виростуть з тобою приспані тривоги.
У хмільні смеркання мавки чорноброві
Ждатимуть твоєї ніжності й любові.
Будуть тебе кликать у сади зелені
Хлопців чорночубих диво-наречені.
Можеш вибирати друзів і дружину,
Вибрати не можна тільки Батьківщину.
Можна вибрать друга і по духу брата,
Та не можна рідну матір вибирати.
За тобою завше будуть мандрувати
Очі материнські і білява хата.
І якщо впадеш ти на чужому полі,
Прийдуть з України верби і тополі.
Стануть над тобою, листям затріпочуть,
Тугою прощання душу залоскочуть.
Можна все на світі вибирати, сину,
Вибрати не можна тільки Батьківщину.
Мріють крилами з туману лебеді рожеві,
Сиплють ночі у лимани зорі сургучеві.
Заглядає в шибку казка сивими очима,
Материнська добра ласка в неї за плечима.
Ой біжи, біжи, досадо, не вертай до хати,
Не пущу тебе колиску синову гойдати.
Припливайте до колиски, лебеді, як мрії,
Опустіться, тихі зорі, синові під вії.
Темряву тривожили криками півні,
Танцювали лебеді в хаті на стіні,
Лопотіли крилами і рожевим пір´ям,
Лоскотали марево золотим сузір´ям.
Виростеш ти, сину, вирушиш в дорогу,
Виростуть з тобою приспані тривоги.
У хмільні смеркання мавки чорноброві
Ждатимуть твоєї ніжності й любові.
Будуть тебе кликать у сади зелені
Хлопців чорночубих диво-наречені.
Можеш вибирати друзів і дружину,
Вибрати не можна тільки Батьківщину.
Можна вибрать друга і по духу брата,
Та не можна рідну матір вибирати.
За тобою завше будуть мандрувати
Очі материнські і білява хата.
І якщо впадеш ти на чужому полі,
Прийдуть з України верби і тополі.
Стануть над тобою, листям затріпочуть,
Тугою прощання душу залоскочуть.
Можна все на світі вибирати, сину,
Вибрати не можна тільки Батьківщину.
Я не могу сказать, что есть какой-то особенно любимый , но когда я лет 19 назад училась на фил.факе (это была и русская, и украинская филология), учили наизусть очень много стихов, многие уже дословно не помню, но часто всплывают какие-то строки (ассоциативно), и так постоянно в течении дня. Сегодня вспомнился Пушкин (’...Лишь я , таинственный певец, на берег выброшен волнами, я песни прежние пою, и ризу влажную свою, сушу на солнце...) И потм еще ’Дыша духами и туманами, она садится у окна) Блок,’Незнакомка’. А так...очень, очень сильно люблю лирику В.Симоненко (тут выше писали уже)
Жила-была шиповница,
Шиповника любовница,
Они любили, помнится,
Все ночи напролёт.
Шиповник пел ей песенки
Про ящики и лесенки,
Рассказывал ей басенки
Про деревянный лёд.
Шиповница не сломится
От рук-ветвей шиповника:
Совал он ветви, помнится,
Ей под подол листвы.
Он, выправка полковника,
На корешках на тоненьких.
Пришли лопата с ломиком
И начали с травы.
И увезли шиповницу,
Шиповника любовницу,
От рук-ветвей шиповника
На десять миль на юг.
Шиповник этим временем
Кручинился по-горькому,
Топырился колючками
В любой прохожий звук.
Он видел рядом рытвины
Там, где была шиповница,
Он принял всё как истину
И сам пошел к любовнице.
Кореньями подземными
Шагал он по поверхности,
Шагами неподдельными
К своей любви и верности.
Он розы в ветках вырастил,
Чтоб подарить шиповнице,-
В тени югов и сырости -
Цветы своей любовнице.
Он шёл на юг неистово
По следу и по запаху,
Любовью шёл и истиной,
Заламывая шапку.
Пустотами и степями,
Пустынями в песках.
С листвою и отрепьями,
С цветами на руках.
Сквозь садики и пасеки,
Сквозь супницы и пловницы.
Всё ярче в розах краски
Шиповника любовнице.
Три года и три месяца,
Три дня с тремя неделями,
В ладони не уместятся
Отрезки фресок времени.
Не выньте и не троньте,
Но между атмосфер
Они на горизонте
Цветы бросают вверх.
Добрался до шиповницы
Шиповник, и без слов
Он для своей любовницы
Протягивал любовь.
Шиповника любовница,
Они любили, помнится,
Все ночи напролёт.
Шиповник пел ей песенки
Про ящики и лесенки,
Рассказывал ей басенки
Про деревянный лёд.
Шиповница не сломится
От рук-ветвей шиповника:
Совал он ветви, помнится,
Ей под подол листвы.
Он, выправка полковника,
На корешках на тоненьких.
Пришли лопата с ломиком
И начали с травы.
И увезли шиповницу,
Шиповника любовницу,
От рук-ветвей шиповника
На десять миль на юг.
Шиповник этим временем
Кручинился по-горькому,
Топырился колючками
В любой прохожий звук.
Он видел рядом рытвины
Там, где была шиповница,
Он принял всё как истину
И сам пошел к любовнице.
Кореньями подземными
Шагал он по поверхности,
Шагами неподдельными
К своей любви и верности.
Он розы в ветках вырастил,
Чтоб подарить шиповнице,-
В тени югов и сырости -
Цветы своей любовнице.
Он шёл на юг неистово
По следу и по запаху,
Любовью шёл и истиной,
Заламывая шапку.
Пустотами и степями,
Пустынями в песках.
С листвою и отрепьями,
С цветами на руках.
Сквозь садики и пасеки,
Сквозь супницы и пловницы.
Всё ярче в розах краски
Шиповника любовнице.
Три года и три месяца,
Три дня с тремя неделями,
В ладони не уместятся
Отрезки фресок времени.
Не выньте и не троньте,
Но между атмосфер
Они на горизонте
Цветы бросают вверх.
Добрался до шиповницы
Шиповник, и без слов
Он для своей любовницы
Протягивал любовь.
— Красивая.
— Высокая душой.
— А гордая-то, гордая!
— Святая.
— Что странно, умная…
— Морщинки ни одной, а вроде в возрасте.
— На первый взгляд простая.
— Порода, шарм.
— Из космоса она.
— А говорят, в замужестве несчастна.
— Разок бы с ней, чувствительна, тонка.
— Непредсказуема, опасна.
— Одел бы в золото всю, с головы до ног.
— Пройтись бы рядом, пусть посмотрит Рая.
И лишь ОДИН подумал:
— Я б БЕРЕГ. Всю жизнь берег. Но у меня ДРУГАЯ…
— Высокая душой.
— А гордая-то, гордая!
— Святая.
— Что странно, умная…
— Морщинки ни одной, а вроде в возрасте.
— На первый взгляд простая.
— Порода, шарм.
— Из космоса она.
— А говорят, в замужестве несчастна.
— Разок бы с ней, чувствительна, тонка.
— Непредсказуема, опасна.
— Одел бы в золото всю, с головы до ног.
— Пройтись бы рядом, пусть посмотрит Рая.
И лишь ОДИН подумал:
— Я б БЕРЕГ. Всю жизнь берег. Но у меня ДРУГАЯ…
Что такое супружество?
Это воля и мужество,
Дисциплина солдатская
И терпение адское.
Это - верх дипломатии,
Это - низ демократии,
Это – мудрость и знание,
Это – сердца призвание,
Это – счастье безбрежное
Очень хрупкое и нежное!
Это воля и мужество,
Дисциплина солдатская
И терпение адское.
Это - верх дипломатии,
Это - низ демократии,
Это – мудрость и знание,
Это – сердца призвание,
Это – счастье безбрежное
Очень хрупкое и нежное!
ой, этот очень крутой, очень тронул
Может потому, что у моего сына и моего папы безграничная любовь.
Может потому, что у моего сына и моего папы безграничная любовь.
Кудрявый ёжик
В уютной норке под сосной
Живёт семья ежиная...
Растёт сынок там непростой:
Загадка, сказка дивная —
Колючки есть у всех ежей,
А этот, представляете,
Родился с шубкой из кудрей
И цветом — утро раннее!
Ёж только выйдет за порог,
Смеются даже пташечки —
Клубком кататься он не мог —
Пружинили кудряшечки...
Грибов и яблок на пирог
Не взять с собой на спиночку.
Но папа ёж ему помог —
Из прутьев сплёл корзиночку.
Хотели кудри распрямить —
Тянули дружно, гладили,
Испугом думали лечить,
Но только время тратили...
...Ёж всех любил в своём лесу —
Зверей, букашек маленьких,
И даже хитрую лису,
И уважал всех стареньких.
С вороной белою дружил,
Любил её приметную.
А по утрам к реке ходил
Встречать зарю рассветную...
Он не такой, как все ежи.
Но разве это — важное?
Любовь, тепло его души
Согреют сердце каждое!
В уютной норке под сосной
Живёт семья ежиная...
Растёт сынок там непростой:
Загадка, сказка дивная —
Колючки есть у всех ежей,
А этот, представляете,
Родился с шубкой из кудрей
И цветом — утро раннее!
Ёж только выйдет за порог,
Смеются даже пташечки —
Клубком кататься он не мог —
Пружинили кудряшечки...
Грибов и яблок на пирог
Не взять с собой на спиночку.
Но папа ёж ему помог —
Из прутьев сплёл корзиночку.
Хотели кудри распрямить —
Тянули дружно, гладили,
Испугом думали лечить,
Но только время тратили...
...Ёж всех любил в своём лесу —
Зверей, букашек маленьких,
И даже хитрую лису,
И уважал всех стареньких.
С вороной белою дружил,
Любил её приметную.
А по утрам к реке ходил
Встречать зарю рассветную...
Он не такой, как все ежи.
Но разве это — важное?
Любовь, тепло его души
Согреют сердце каждое!
Я сегодня прольюсь дождем,
Чтоб в автобус ты сесть не смог...
Чтоб пошел бы домой пешком,
Чтоб до ниточки весь промок...
Буду рядом с тобой идти,
Что-то тихо тебе шептать,
И бессовестно по пути
На глазах у всех целовать...
Не заметит никто ничего...
Да и ты вряд ли что-то поймешь...
Просто я, чтоб побыть с тобой,
Превратилась сегодня в дождь...
Чтоб в автобус ты сесть не смог...
Чтоб пошел бы домой пешком,
Чтоб до ниточки весь промок...
Буду рядом с тобой идти,
Что-то тихо тебе шептать,
И бессовестно по пути
На глазах у всех целовать...
Не заметит никто ничего...
Да и ты вряд ли что-то поймешь...
Просто я, чтоб побыть с тобой,
Превратилась сегодня в дождь...
Я чей-то сглаз и чей-то оберег
Кому награда, а кому расплата.
Я чья-то позабытая навек.
Зато незабываемая чья-то.
Я чей-то мимолетный эпизод
На ночь одну. И чья-то бесконечность.
И чей-то отворот я поворот
Ошибочный, как всякая беспечность.
Я чьих-то глаз усталых полукружья,
И чья-то возвращенная улыбка,
И чье-то напускное равнодушье
Жестокое, как всякая ошибка.
Я чья-то ледяная мерзлота
И чье-то потепление глобальное.
Я чья-то пропасть, чья-то высота
Я - подвиг, я - предательство случайное.
Я чьих-то рук ночная неприличность,
И чья-то непроявленная суть.
Я чья-то боль. Я чья-то безразличность.
Я чей-то рок. Я чей-то Млечный путь.
Я чья-то даль и чьи-то небеса,
И чья-то первая любовь, твоя быть может.
Пусть это знание тебе спастись поможет,
Ведь я - порушенная вера в чудеса.
Кому награда, а кому расплата.
Я чья-то позабытая навек.
Зато незабываемая чья-то.
Я чей-то мимолетный эпизод
На ночь одну. И чья-то бесконечность.
И чей-то отворот я поворот
Ошибочный, как всякая беспечность.
Я чьих-то глаз усталых полукружья,
И чья-то возвращенная улыбка,
И чье-то напускное равнодушье
Жестокое, как всякая ошибка.
Я чья-то ледяная мерзлота
И чье-то потепление глобальное.
Я чья-то пропасть, чья-то высота
Я - подвиг, я - предательство случайное.
Я чьих-то рук ночная неприличность,
И чья-то непроявленная суть.
Я чья-то боль. Я чья-то безразличность.
Я чей-то рок. Я чей-то Млечный путь.
Я чья-то даль и чьи-то небеса,
И чья-то первая любовь, твоя быть может.
Пусть это знание тебе спастись поможет,
Ведь я - порушенная вера в чудеса.
Чтобы поднять тебя на пьедестал,
Чтоб удержать тебя на пьедестале,
Чтоб крыльями орлиными блистал,
Орлиным взором созерцая дали...
За это я всю душу отдала...
Я верила в тебя, как верят дети.
За все свои недобрые дела
Передо мною не был ты в ответе.
Закрыв глаза, смотрела на тебя,
Чтоб видеть лишь таким, как мне хотелось.
...Обманывалась, вымысел любя...
Куда же ослепленье это делось?
Ты рухнул с пьедестала!
И тот час прозрела я,
Но как сознаться тяжко:
Всем сердцем я платила за алмаз,
А оказался он простой стекляшкой...
Чтоб удержать тебя на пьедестале,
Чтоб крыльями орлиными блистал,
Орлиным взором созерцая дали...
За это я всю душу отдала...
Я верила в тебя, как верят дети.
За все свои недобрые дела
Передо мною не был ты в ответе.
Закрыв глаза, смотрела на тебя,
Чтоб видеть лишь таким, как мне хотелось.
...Обманывалась, вымысел любя...
Куда же ослепленье это делось?
Ты рухнул с пьедестала!
И тот час прозрела я,
Но как сознаться тяжко:
Всем сердцем я платила за алмаз,
А оказался он простой стекляшкой...
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь.
Там листья жгут и счастья ждут,
Как будто счастье есть.
Но счастье выпито до дна
И сожжено дотла,-
А ты, как ночь, была темна,
Как зарево - светла.
Я все дороги обойду,
Где не видать ни зги,
Я буду звать тебя в бреду:
’Вернись - и снова лги.
Вернись, вернись туда, где ждут,
Скажи, что счастье - есть’.
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь...
Он в сизой дымке весь.
Там листья жгут и счастья ждут,
Как будто счастье есть.
Но счастье выпито до дна
И сожжено дотла,-
А ты, как ночь, была темна,
Как зарево - светла.
Я все дороги обойду,
Где не видать ни зги,
Я буду звать тебя в бреду:
’Вернись - и снова лги.
Вернись, вернись туда, где ждут,
Скажи, что счастье - есть’.
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь...
Прицепилось ко мне Одиночество,
Ходит тенью за мной по пятам...
’Отвяжись! - говорю, - Что ты топчешься!’
Я домой, - а оно уже там.
Делит ужин со мной по-привычному,
Рюмку грусти тягучей нальёт,
А как кончатся песни ’Фабричные’,
Спать пойдём, - пол кровати займёт.
И вожу я его самолётами,
На вокзалах пытаюсь забыть,
Но следит оно глазом намётанным,
И в толпе от него не уплыть.
Подкупило меня своей верностью,
Уже жалко его отдавать...
Так и будем, не мучаясь ревностью,
Наш оставшийся век коротать.
Ходит тенью за мной по пятам...
’Отвяжись! - говорю, - Что ты топчешься!’
Я домой, - а оно уже там.
Делит ужин со мной по-привычному,
Рюмку грусти тягучей нальёт,
А как кончатся песни ’Фабричные’,
Спать пойдём, - пол кровати займёт.
И вожу я его самолётами,
На вокзалах пытаюсь забыть,
Но следит оно глазом намётанным,
И в толпе от него не уплыть.
Подкупило меня своей верностью,
Уже жалко его отдавать...
Так и будем, не мучаясь ревностью,
Наш оставшийся век коротать.
Позвонили в дверь. Открыла,- Зрелость
На пороге собственной персоной.
Вместо тонких брюк она надела
Платье новомодного фасона.
Вместо чуть накрашенных ресничек,
Вместо губ, нетронутых помадой,
На лице становится привычной
Чуть заметная осенняя прохлада.
Чуть заметны первые морщины,
Чуть заметно бедра располнели,
Она больше нравится мужчинам,
Она тоньше чувствует в постели.
Улыбнулась, руку протянула,
Говорит (с надеждой на взаимность):
’Я к тебе. Надолго,’- я вздохнула.
Что ж поделать? Я гостеприимна...
На пороге собственной персоной.
Вместо тонких брюк она надела
Платье новомодного фасона.
Вместо чуть накрашенных ресничек,
Вместо губ, нетронутых помадой,
На лице становится привычной
Чуть заметная осенняя прохлада.
Чуть заметны первые морщины,
Чуть заметно бедра располнели,
Она больше нравится мужчинам,
Она тоньше чувствует в постели.
Улыбнулась, руку протянула,
Говорит (с надеждой на взаимность):
’Я к тебе. Надолго,’- я вздохнула.
Что ж поделать? Я гостеприимна...
Вот увидишь – я тебе клянусь,
Что бы ни случилось в этом мире,
Я и через сотню лет найдусь
Книгой в чьей-то маленькой квартире.
Пусть бумажный будет переплёт,
Пусть на полке мне стоять годами,
Но однажды кто-нибудь возьмёт
Этот старый сборник со стихами.
Зашуршат под пальцами листы,
Развернутся при торшерном свете,
Чтобы кто-то понял – всё здесь - ты!
Ну, а я… я только на портрете...
Со странички взглядом улыбнусь:
Заходи… читай, не выбирая…
И стихами к сердцу прикоснусь:
Пусть услышит – вот она какая!
Расскажу про чёрный цвет волос
И про взгляд, который растревожит,
Про улыбку, чуть курносый нос…
Жаль, вот голос угадать не сможет...
Каждою прочитанной строкой
Станем ему ближе и дороже,
И тогда, наверное, с тобой
Повстречаться он захочет тоже...
Это просто. Время будет вспять
Пятиться под ленточку заката.
Надо только прочитать опять,
Как друг друга ждали мы когда-то...
Нарисуют рифмы силуэт,
Тот, что сны мне каждый раз дарили...
Он поймёт, ведь сам в душе поэт,
Как же мы сто лет назад любили!
Вот увидишь – я тебе клянусь,
Он еще напишет продолженье –
Там тебя я всё-таки дождусь
Где-нибудь в конце стихотворенья…
Что бы ни случилось в этом мире,
Я и через сотню лет найдусь
Книгой в чьей-то маленькой квартире.
Пусть бумажный будет переплёт,
Пусть на полке мне стоять годами,
Но однажды кто-нибудь возьмёт
Этот старый сборник со стихами.
Зашуршат под пальцами листы,
Развернутся при торшерном свете,
Чтобы кто-то понял – всё здесь - ты!
Ну, а я… я только на портрете...
Со странички взглядом улыбнусь:
Заходи… читай, не выбирая…
И стихами к сердцу прикоснусь:
Пусть услышит – вот она какая!
Расскажу про чёрный цвет волос
И про взгляд, который растревожит,
Про улыбку, чуть курносый нос…
Жаль, вот голос угадать не сможет...
Каждою прочитанной строкой
Станем ему ближе и дороже,
И тогда, наверное, с тобой
Повстречаться он захочет тоже...
Это просто. Время будет вспять
Пятиться под ленточку заката.
Надо только прочитать опять,
Как друг друга ждали мы когда-то...
Нарисуют рифмы силуэт,
Тот, что сны мне каждый раз дарили...
Он поймёт, ведь сам в душе поэт,
Как же мы сто лет назад любили!
Вот увидишь – я тебе клянусь,
Он еще напишет продолженье –
Там тебя я всё-таки дождусь
Где-нибудь в конце стихотворенья…
Давай о хорошем. Ты любишь мультфильмы?
Ватрушки? Ходить босиком?
Валяться в сугробах? Звонить на мобильный
’Целую’ шепнуть перед сном?
А реку, а звезды? А катер летящий
И пенный бурун за бортом?
А клочья тумана? А ягоды в чаще?
И чтоб заблудиться потом?
Охоту на уток? Ходить за грибами?
И щуку ловить в камышах?
Давай о хорошем. О лучшем. О самых
Простых и понятных вещах.
Про утренний кофе и дым сигареты
(Да, вредно, но так зашибись!).
А наши бродилки с тобой до рассвета
Ты любишь? Ну вот, улыбнись.
А музыку Гайдна? А песни Земфиры?
Собакино пузо чесать?
Давай, приходи. Есть коробка зефира.
Ну, в общем, чего объяснять...
Депрессия, скука - поганая штука.
Но мы ей объявим войну.
Давай о хорошем. Простая наука -
Взлетать, если тянет ко дну.
Ватрушки? Ходить босиком?
Валяться в сугробах? Звонить на мобильный
’Целую’ шепнуть перед сном?
А реку, а звезды? А катер летящий
И пенный бурун за бортом?
А клочья тумана? А ягоды в чаще?
И чтоб заблудиться потом?
Охоту на уток? Ходить за грибами?
И щуку ловить в камышах?
Давай о хорошем. О лучшем. О самых
Простых и понятных вещах.
Про утренний кофе и дым сигареты
(Да, вредно, но так зашибись!).
А наши бродилки с тобой до рассвета
Ты любишь? Ну вот, улыбнись.
А музыку Гайдна? А песни Земфиры?
Собакино пузо чесать?
Давай, приходи. Есть коробка зефира.
Ну, в общем, чего объяснять...
Депрессия, скука - поганая штука.
Но мы ей объявим войну.
Давай о хорошем. Простая наука -
Взлетать, если тянет ко дну.
Обожаю Реквием Светланы Бортоховой. Сюда постить не буду, займёт пару страниц.
Кто прочтёт - не пожалеет.
Кто прочтёт - не пожалеет.
Чем пахнет мужчина, знакомый едва?
Шампанским. Прогулкой. Цветочной пыльцой.
И кругом от этих мужчин голова,
Так пахнущих утром, зарей и росой.
Чем пахнет мужчина, идущий на штурм?
Идеями. Ужином. Клубом. Дарами.
Прибоем, несущим прохладу и шум,
Обещанным солнцем в нагрудном кармане.
Чем пахнет мужчина, согревший постель?
Доверием, силой и слабостью сразу.
Мелодией той, что играет свирель,
И ласковым сумраком в смеси с экстазом.
Чем пахнет мужчина, желанный тобой?
Бассейном из роз с тишиною на дне,
Надеждой, теплом, пеньем птиц и мечтой,
И страхом потери, пришедшим во сне.
Чем пахнет мужчина, достойный тебя?
Надежностью. Верностью. Пылом и страстью.
Любовью, разлитой за неба края,
И круглыми сутками полного счастья...
Шампанским. Прогулкой. Цветочной пыльцой.
И кругом от этих мужчин голова,
Так пахнущих утром, зарей и росой.
Чем пахнет мужчина, идущий на штурм?
Идеями. Ужином. Клубом. Дарами.
Прибоем, несущим прохладу и шум,
Обещанным солнцем в нагрудном кармане.
Чем пахнет мужчина, согревший постель?
Доверием, силой и слабостью сразу.
Мелодией той, что играет свирель,
И ласковым сумраком в смеси с экстазом.
Чем пахнет мужчина, желанный тобой?
Бассейном из роз с тишиною на дне,
Надеждой, теплом, пеньем птиц и мечтой,
И страхом потери, пришедшим во сне.
Чем пахнет мужчина, достойный тебя?
Надежностью. Верностью. Пылом и страстью.
Любовью, разлитой за неба края,
И круглыми сутками полного счастья...
Пригадуєш, вранці варив тобі каву,
носив свіжі фрукти, гуляв з нашим псом?
А ти, як завжди, така сонно-ласкава,
Тягла мене в ліжко – ділитися сном.
Ми дуже любили лежати між трав,
Під сонцем палючим, під мирним ще небом,
Зізнаюсь, я навіть обручку обрав,
А ще імена для майбутніх дітей. Колись треба.
Ти все пам’ятаєш і згадуєш часто,
Тримаєш вже місяць засушені квіти,
Які дарував на пероні і щастя
Тобі обіцяв, ти – чекати й любити.
Ти била у груди мене кулаками,
Казала, що там обійдуться без мене.
Вмивалась сльозами, страшними словами
Кляла двоголового. Гарна й шалена.
Коли блокпости потопали в диму,
І чергами кулі свистіли повз скроні,
Я думав про тебе, про тебе одну,
Тримаючи фото в кровавій долоні.
Коли зашивали вщент зранене тіло,
І я розумів – не боєць вже, – руїна.
Я в думці благав, щоби ти зрозуміла,
Була ще кохана у мене – країна.
Стоїш тепер в чорному, як оніміла.
Ненавидиш Нашу й сусідню державу.
На мене чекала, ти дуже хотіла,
Тепер проклинаєш всі гасла про славу.
Хороша моя, не лий сльози марні,
Люби Її дужче, – за мене тепер.
Ви в мене обидві кохані і гарні,
Для вас я і жив, за вас і помер.
носив свіжі фрукти, гуляв з нашим псом?
А ти, як завжди, така сонно-ласкава,
Тягла мене в ліжко – ділитися сном.
Ми дуже любили лежати між трав,
Під сонцем палючим, під мирним ще небом,
Зізнаюсь, я навіть обручку обрав,
А ще імена для майбутніх дітей. Колись треба.
Ти все пам’ятаєш і згадуєш часто,
Тримаєш вже місяць засушені квіти,
Які дарував на пероні і щастя
Тобі обіцяв, ти – чекати й любити.
Ти била у груди мене кулаками,
Казала, що там обійдуться без мене.
Вмивалась сльозами, страшними словами
Кляла двоголового. Гарна й шалена.
Коли блокпости потопали в диму,
І чергами кулі свистіли повз скроні,
Я думав про тебе, про тебе одну,
Тримаючи фото в кровавій долоні.
Коли зашивали вщент зранене тіло,
І я розумів – не боєць вже, – руїна.
Я в думці благав, щоби ти зрозуміла,
Була ще кохана у мене – країна.
Стоїш тепер в чорному, як оніміла.
Ненавидиш Нашу й сусідню державу.
На мене чекала, ти дуже хотіла,
Тепер проклинаєш всі гасла про славу.
Хороша моя, не лий сльози марні,
Люби Її дужче, – за мене тепер.
Ви в мене обидві кохані і гарні,
Для вас я і жив, за вас і помер.
Есть люди с особо чувствительной кожей –
Их лучше не трогать. Они не похожи
На всех остальных. Они носят перчатки,
Скрывая на коже следы-отпечатки
Лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
Бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
Выходят из дома по лунной дорожке
Пройтись; и не любят, когда понарошку,
Когда просто так, не всерьез, ненадолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
И крошево слов. Они прячут обиду
В глубины глубин, но по внешнему виду
Спокойны они, как застывшая глина,
Лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
И будьте чутки и внимательны, если
Вы их приручили: они не похожи
На всех остальных – они чувствуют кожей.
Их лучше не трогать. Они не похожи
На всех остальных. Они носят перчатки,
Скрывая на коже следы-отпечатки
Лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
Бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
Выходят из дома по лунной дорожке
Пройтись; и не любят, когда понарошку,
Когда просто так, не всерьез, ненадолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
И крошево слов. Они прячут обиду
В глубины глубин, но по внешнему виду
Спокойны они, как застывшая глина,
Лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
И будьте чутки и внимательны, если
Вы их приручили: они не похожи
На всех остальных – они чувствуют кожей.
Признавайтесь в любви, даже если боитесь отказа,
Даже если на все сто процентов уверены в нём.
Говорите смешные слова и нелепые фразы,
Озаряйте обыденность тусклую ярким огнём.
Признавайтесь в любви, не жалея ни слов, ни эмоций.
И не бойтесь остаться, растратив себя, на мели.
В жизни, кроме любви, нет других маяков, карт и лоций.
А без них кораблям никогда не достигнуть земли.
Признавайтесь в любви тем, кто нужен вам, дорог и близок.
(Лучше сделать, чем плакать, что мог, но, увы, не успел.)
Исполняйте мечты и, смеясь, потакайте капризам,
А малыш-купидон поколдует над меткостью стрел.
Признавайтесь в любви, не пытайтесь скрывать её в сердце.
Не страшны холода, если вы отдаёте тепло.
Если вашим огнём удалось хоть кому-то согреться,
Вы поймёте когда-нибудь, как вам в любви повезло.
Даже если на все сто процентов уверены в нём.
Говорите смешные слова и нелепые фразы,
Озаряйте обыденность тусклую ярким огнём.
Признавайтесь в любви, не жалея ни слов, ни эмоций.
И не бойтесь остаться, растратив себя, на мели.
В жизни, кроме любви, нет других маяков, карт и лоций.
А без них кораблям никогда не достигнуть земли.
Признавайтесь в любви тем, кто нужен вам, дорог и близок.
(Лучше сделать, чем плакать, что мог, но, увы, не успел.)
Исполняйте мечты и, смеясь, потакайте капризам,
А малыш-купидон поколдует над меткостью стрел.
Признавайтесь в любви, не пытайтесь скрывать её в сердце.
Не страшны холода, если вы отдаёте тепло.
Если вашим огнём удалось хоть кому-то согреться,
Вы поймёте когда-нибудь, как вам в любви повезло.
Девочки, никто не помнит стих, там есть такие слова:
Нынче долго ворковала в поле горлица одна
Видно сильно горевала - не смолкала дотемна...
Дальше не помню точно- но там что-то про деток её... Очень меня впечатлил в детстве, был написан где-то в книжке. Сейчас не могу найти в интернете по таким словам, Но они мне врезались в память, уверена, что именно так звучит стихотворенье.
Нынче долго ворковала в поле горлица одна
Видно сильно горевала - не смолкала дотемна...
Дальше не помню точно- но там что-то про деток её... Очень меня впечатлил в детстве, был написан где-то в книжке. Сейчас не могу найти в интернете по таким словам, Но они мне врезались в память, уверена, что именно так звучит стихотворенье.
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Комментарии к ответу