Позволю себе несколько заметок...
- стал фанатом Эльфики
- сами разберетесь *что к чему*
- прошло пол-года ...а темы все те-же(
- выше нос
пс. итак устраивайтесь поудобней - я начинаю)
- стал фанатом Эльфики
- сами разберетесь *что к чему*
- прошло пол-года ...а темы все те-же(
- выше нос
пс. итак устраивайтесь поудобней - я начинаю)
36
0
Житейское море похоже на все моря на свете. Одни денечки в нем солнечные и теплые, другие – с нахмурившимися тучами и промозглым ветром. Бывают в нем и штиль, и волнение, и бури, и разрушительные ураганы… Встречаются подводные течения, рифы, мели, водовороты. Ждут корабли тихие гавани, шумные порты и чудесные острова. В общем, море как море. И иногда в нем происходят кораблекрушения. Обломки кораблей течением сносит в одно место, которое на карте Житейского моря так и обозначено: «Кладбище Разбитых Кораблей»…
Они выбрались из воды почти одновременно – две женщины. Одна совсем молодая, другая постарше. Заползли повыше, цепляясь за обломки мачт и куски железа, которые в изобилии присутствуют на Кладбище Разбитых Кораблей, и упали без сил, безнадежно наблюдая, как волны прибивают к берегу новые обломки. Обломки их кораблей.
- Все. Конец, — мрачно проговорила одна, глядя на мокрую тряпку, которую полоскали волны. Совсем недавно она была ее флагом.
- Вот ведь черт! Опять вляпалась, — ругнулась другая.
- Эй, подруги! С прибытием, что ли? – окликнул их кто-то.
Они обернулись – с горы спрессованного хлама на них насмешливо глядела женщина, похожая на призрак. Бесцветная, почти бесплотная, ветер трепал ее тусклые волосы и блеклое платье.
- Да ладно, не сомневайтесь, я и есть фактически призрак. Призрак Несбывшихся Надежд. В прошлой жизни так и звали – Надежда, — проинформировала она. – Сейчас тут кем-то вроде кладбищенского смотрителя. Новичков в курс ввожу.
- Кладбищенского? Мы что, погибли? – хрипло спросила старшая.
- Да нет пока, — хохотнула Надежда. – Но можете. Это как себя поведете.
- А как надо? – спросила молодая.
- А я откуда знаю? – удивилась Надежда. – Тут каждый сам за себя решает. Если сумели раздолбать свой корабль, так и что дальше делать – вам решать.
- А где мы? – вновь спросила старшая.
- На Кладбище Разбитых Кораблей. Сюда прибивает тех, чьим посудинкам все, хана. Жить здесь можно, хотя и недолго. Воды, еды мало. Слезы пьем, горем заедаем. Развлечений вообще никаких. И жизни никакой. Только обломки надежд и обрывки воспоминаний. Хотите – стройте себе лодку, и в путь. Глядишь, повезет – доплывете до материка или острова. Или по дороге большой корабль подберет. Не хотите – тут обустраивайтесь, стройматериала завались. И так жить можно.
- А кто тут за главного? – жалобно спросила молодая. – Ну, если к кому обратиться потребуется.
- Нет тут главных, — вздохнула Надежда. – Тут одни неудачники. Каждый сам за себя, каждый сам себе главный. Если что спросить – так кликните меня, я объясню. Ну, отдыхайте пока. До новых встреч!
Она исчезла, словно испарилась – как и не было.
- Ну, давай знакомиться, — предложила старшая. – Меня Вера зовут. А тебя?
- Ася.
- Сказала бы «очень приятно», да место неподходящее. Ну что, Ася, пойдем обустраиваться?
К вечеру они соорудили себе из подручных средств что-то вроде шалаша, нашли приличный кусок брезента и какую-то ветошь, соорудили себе постели. Когда солнце закатилось за горизонт, начались разговоры.
- У меня это в четвертый раз, — рассказывала Вера. – Сначала страстная любовь, потом замуж, потом он как-то незаметно садится мне на шею, потом шея начинает трещать, а он – наглеть, а потом он находит другую, все рушится, и хана моему семейному кораблику. И с каждым разом кораблекрушение все круче и круче, едва успевала на берег выскочить. На этот раз так закрутило, завертело, думала – все, хана мне, не выплыву, захлебнусь! Но, как видишь, ничего, повезло. Хоть на Кладбище, но живая. А ты?
- А что я? – отвечала Ася. – Мне дело к 30 идет, а все как-то так…неопределенно. Закончила институт с отличием, но, как оказалось, ошибочка вышла. Работу ненавижу, одни нервы с ней. Карьеры никакой. Денег тоже – кот наплакал. Перспектив – ноль. Сплошная муть.
- А муж есть? Семья?
- Семья – одно название. Мы и не расписаны даже. Жилья своего нет. Живем то у его родителей, то у моих. Его тихо ненавидят меня, мои – его.
- А чего ж не снимете?
- На какие шиши??? Он не работает нигде, уж много лет. Все себя ищет. Шляется по дому – из депрессии в агрессию и обратно.
- А зачем он тебе тогда?
- Так люблю. У меня, кроме него, вообще никакой зацепки в жизни нет.
- Понятно. Тяжелый случай. Давай спать, а утро вчера всегда мудренее.
Утро было тихим и солнечным.
- Эй, Аська! Вылезай из норы! Посмотри, красиво-то как! Рассвет, блин!
- Да ну! Ненавижу вставать рано. Я посплю еще.
- Как знаешь.
Солнце уже встало, когда заспанная и недовольная Ася вылезла из шалаша. Надежда неподалеку деловито раскладывала что-то на кучки.
- Проснулась? А я тут рейд по окрестностям совершила. Знаешь, на сокровищах ведь сидим! Тут чего только нет, если покопаться. Я вот ящик с плотницким инструментом нашла. Тяжелый, еле дотащила.
- Зачем? – меланхолично спросила Ася.
- Как «зачем»? Пригодится! – бодро отвечала Вера. – Мы ж тут не на один день зависли? Ну так надо о будущем подумать.
- Какое у нас тут будущее.. – вяло махнула
Они выбрались из воды почти одновременно – две женщины. Одна совсем молодая, другая постарше. Заползли повыше, цепляясь за обломки мачт и куски железа, которые в изобилии присутствуют на Кладбище Разбитых Кораблей, и упали без сил, безнадежно наблюдая, как волны прибивают к берегу новые обломки. Обломки их кораблей.
- Все. Конец, — мрачно проговорила одна, глядя на мокрую тряпку, которую полоскали волны. Совсем недавно она была ее флагом.
- Вот ведь черт! Опять вляпалась, — ругнулась другая.
- Эй, подруги! С прибытием, что ли? – окликнул их кто-то.
Они обернулись – с горы спрессованного хлама на них насмешливо глядела женщина, похожая на призрак. Бесцветная, почти бесплотная, ветер трепал ее тусклые волосы и блеклое платье.
- Да ладно, не сомневайтесь, я и есть фактически призрак. Призрак Несбывшихся Надежд. В прошлой жизни так и звали – Надежда, — проинформировала она. – Сейчас тут кем-то вроде кладбищенского смотрителя. Новичков в курс ввожу.
- Кладбищенского? Мы что, погибли? – хрипло спросила старшая.
- Да нет пока, — хохотнула Надежда. – Но можете. Это как себя поведете.
- А как надо? – спросила молодая.
- А я откуда знаю? – удивилась Надежда. – Тут каждый сам за себя решает. Если сумели раздолбать свой корабль, так и что дальше делать – вам решать.
- А где мы? – вновь спросила старшая.
- На Кладбище Разбитых Кораблей. Сюда прибивает тех, чьим посудинкам все, хана. Жить здесь можно, хотя и недолго. Воды, еды мало. Слезы пьем, горем заедаем. Развлечений вообще никаких. И жизни никакой. Только обломки надежд и обрывки воспоминаний. Хотите – стройте себе лодку, и в путь. Глядишь, повезет – доплывете до материка или острова. Или по дороге большой корабль подберет. Не хотите – тут обустраивайтесь, стройматериала завались. И так жить можно.
- А кто тут за главного? – жалобно спросила молодая. – Ну, если к кому обратиться потребуется.
- Нет тут главных, — вздохнула Надежда. – Тут одни неудачники. Каждый сам за себя, каждый сам себе главный. Если что спросить – так кликните меня, я объясню. Ну, отдыхайте пока. До новых встреч!
Она исчезла, словно испарилась – как и не было.
- Ну, давай знакомиться, — предложила старшая. – Меня Вера зовут. А тебя?
- Ася.
- Сказала бы «очень приятно», да место неподходящее. Ну что, Ася, пойдем обустраиваться?
К вечеру они соорудили себе из подручных средств что-то вроде шалаша, нашли приличный кусок брезента и какую-то ветошь, соорудили себе постели. Когда солнце закатилось за горизонт, начались разговоры.
- У меня это в четвертый раз, — рассказывала Вера. – Сначала страстная любовь, потом замуж, потом он как-то незаметно садится мне на шею, потом шея начинает трещать, а он – наглеть, а потом он находит другую, все рушится, и хана моему семейному кораблику. И с каждым разом кораблекрушение все круче и круче, едва успевала на берег выскочить. На этот раз так закрутило, завертело, думала – все, хана мне, не выплыву, захлебнусь! Но, как видишь, ничего, повезло. Хоть на Кладбище, но живая. А ты?
- А что я? – отвечала Ася. – Мне дело к 30 идет, а все как-то так…неопределенно. Закончила институт с отличием, но, как оказалось, ошибочка вышла. Работу ненавижу, одни нервы с ней. Карьеры никакой. Денег тоже – кот наплакал. Перспектив – ноль. Сплошная муть.
- А муж есть? Семья?
- Семья – одно название. Мы и не расписаны даже. Жилья своего нет. Живем то у его родителей, то у моих. Его тихо ненавидят меня, мои – его.
- А чего ж не снимете?
- На какие шиши??? Он не работает нигде, уж много лет. Все себя ищет. Шляется по дому – из депрессии в агрессию и обратно.
- А зачем он тебе тогда?
- Так люблю. У меня, кроме него, вообще никакой зацепки в жизни нет.
- Понятно. Тяжелый случай. Давай спать, а утро вчера всегда мудренее.
Утро было тихим и солнечным.
- Эй, Аська! Вылезай из норы! Посмотри, красиво-то как! Рассвет, блин!
- Да ну! Ненавижу вставать рано. Я посплю еще.
- Как знаешь.
Солнце уже встало, когда заспанная и недовольная Ася вылезла из шалаша. Надежда неподалеку деловито раскладывала что-то на кучки.
- Проснулась? А я тут рейд по окрестностям совершила. Знаешь, на сокровищах ведь сидим! Тут чего только нет, если покопаться. Я вот ящик с плотницким инструментом нашла. Тяжелый, еле дотащила.
- Зачем? – меланхолично спросила Ася.
- Как «зачем»? Пригодится! – бодро отвечала Вера. – Мы ж тут не на один день зависли? Ну так надо о будущем подумать.
- Какое у нас тут будущее.. – вяло махнула
- Какое у нас тут будущее.. – вяло махнула рукой Ася. – Пожрать бы чего…
- Только водоросли! Я уже пробовала жевать – гадость, конечно, но типа как в японском ресторане.
- Водоросли… Ладно, давай водоросли.
- Что значит «давай»? – удивленно обернулась Вера. – Пойди да возьми. Вон их сколько у кромки.
Ася, поджав губы, полезла вниз, к воде.
- Тьфу, мерзость какая! От них йодом несет.
- А то что, думала, их тут майонезом «Провансаль» тебе польют? Не любо – не кушай, а жрать не мешай!
К обеду небо затянуло, с моря рвануло холодным ветром, заморосил дождь. Женщины забрались в шалаш, накрылись брезентом, прижавшись друг у другу, но все равно зуб на зуб не попадал.
- Надо будет походить, поискать какую-то одежонку. Или ткань хоть, — вслух подумала Вера.
- Да тут на этих завалах ноги переломаешь! – капризно прохныкала Ася. – И сыро!
- Ничего. Не сахарные, не растаем, — решительно сказала Вера. – Только непогоду переждать, а там…
Погода установилась только назавтра. Всю ночь женщины провели в полудреме, потому что холод пробирал до костей, и уснуть по-настоящему не удавалось. И только под утро, когда дождь кончился, случилось пару часов поспать.
- Аська! Я такой сон видела! Корабль! Под белыми парусами! – едва проснувшись, объявила Вера. – Хороший знак!
- Какой к черту знак? – тоскливо пробормотала Ася, натягивая на себя брезент. – Ты что, до сих пор в сказки веришь? Ненавижу самообман. Мало тебя жизнь долбала?
- Видать, мало, — усмехнулась Вера. – Раз повторять приходится. Но я не в обиде. Жива – и ладно. Значит, есть надежда.
- Эй, новенькие! Вы тут как? – раздалось сверху.
- О! Надежда пришла, — обрадовалась Вера. – Слышь, Надь! Я чего спросить хотела! А бывает так, что отсюда уплывают?
- Всяко бывает, — неопределенно ответила призрачная Надежда.
- А на чем? Сюда, что ли, корабли приплывают?
- Нет, конечно. Только в виде запчастей.
- А как тогда?
- Ну, как… Лодки строят. Только имейте в виду, здесь такой закон: каждый в одиночку прибывает, каждый в одиночку и спасается.
- Это как?
- Одна лодка – один человек. Если двое и больше – сразу рассыпается.
- Ну ж, блин! Несправедливо как-то.
- Справедливо-справедливо. Потом сама поймешь. Надо так. Еще вопросы есть?
- У меня есть! – высунула нос Ася. – А тут снабжение хоть какое-нибудь налажено? Ну там, теплыми вещами…обувью… товарами первой необходимости.
- Какое еще снабжение? – весело изумилась Надежда. – Девочка моя! Ты на Кладбище Разбитых Кораблей! Все уже, приплыли! Теперь или ты сама себя спасать научишься, или уж не обижайся…
- А собрания тут бывают? – вмешалась Вера. – Или клуб какой-нибудь? Ну, типа для обмена опытом! Мы же не одни здесь, я полагаю?
- Обмен опытом??? Никогда не слышала, — покачала головой Надежда. – Но тут у нас свобода полная. Если хочешь, организуй!
Вскоре Вера разыскала поодаль какой-то мятый бидон и уже вовсю колотила по нему железякой.
- Ты чего шумишь? – недовольно крикнула ей Ася. – Ненавижу шум!
- Я внимание привлекаю! – бодро ответила Вера. – Пусть сползаются! Хоть познакомимся!
- Ненавижу тупые сборища, — раздраженно бросила Ася. – На фига все это???
Как ни странно, на шум и впрямь стали сползаться фигуры. Что-то около десятка. Ася видела, как они подходили к Вере, но принципиально не пошла – легла спать.
- Слушай, Аська! Ты дурочка, — позже внушала ей Вера. – Знаешь, сколько интересного было?
- Что там может быть интересного? – с тоской отвечала Ася. – Одни неудачницы другим неудачницам истину вещают? Ненавижу эту бодягу!
- Сама ты бодяга! Во-первых, поделились своими историями. Я много полезного для себя узнала! Кое-какие выводы сделала. Во-вторых, обсудили, как лодки строить. Мы ж судостроительных не заканчивали, корабелы еще те! А в-третьих, все-таки живое общение, как-то прямо жить захотелось!
- Какая тут жизнь??? Так, жалкое существование. Нет уж, делитесь опытом без меня.
Вскоре Вера начала собирать материал для лодки.
- Аська! Что ты сиднем сидишь да на волны пялишься? Ты что, до пенсии здесь загорать собираешься? – укоряла ее Вера, таща за собой очередную доску.
- А куда торопиться? И зачем, главное? – равнодушно пожимала плечами Ася.
- Ну как зачем! Надежда же сказала, что один человек – одна лодка. Не знаю, как ты – а я собираюсь выплывать из этой мертвой зоны!
- И я собираюсь, — вяло отмахивалась Ася и все же тащилась за какой-нибудь корягой.
По вечерам, на закате, местные обитатели собирались на свой клуб обмена опытом. Из рассказов Веры Ася уже знала, что в это сообщество захотели войти далеко не все – были и такие же, как она: опустившие руки, отчаявшиеся, полусонные, предпочитающие сидеть на берегу, задумчиво изучая горизонт.
Но, глядя на энергичную Веру, Ася тоже понемногу делала свою лодку. Ей было непонятно, откуда у Веры берутся силы. Вроде ест те же водоросли, пьет ту же дождевую воду, по возрасту – старше Аси, но чувствует себя куда как бодрее. Вера по утрам
- Только водоросли! Я уже пробовала жевать – гадость, конечно, но типа как в японском ресторане.
- Водоросли… Ладно, давай водоросли.
- Что значит «давай»? – удивленно обернулась Вера. – Пойди да возьми. Вон их сколько у кромки.
Ася, поджав губы, полезла вниз, к воде.
- Тьфу, мерзость какая! От них йодом несет.
- А то что, думала, их тут майонезом «Провансаль» тебе польют? Не любо – не кушай, а жрать не мешай!
К обеду небо затянуло, с моря рвануло холодным ветром, заморосил дождь. Женщины забрались в шалаш, накрылись брезентом, прижавшись друг у другу, но все равно зуб на зуб не попадал.
- Надо будет походить, поискать какую-то одежонку. Или ткань хоть, — вслух подумала Вера.
- Да тут на этих завалах ноги переломаешь! – капризно прохныкала Ася. – И сыро!
- Ничего. Не сахарные, не растаем, — решительно сказала Вера. – Только непогоду переждать, а там…
Погода установилась только назавтра. Всю ночь женщины провели в полудреме, потому что холод пробирал до костей, и уснуть по-настоящему не удавалось. И только под утро, когда дождь кончился, случилось пару часов поспать.
- Аська! Я такой сон видела! Корабль! Под белыми парусами! – едва проснувшись, объявила Вера. – Хороший знак!
- Какой к черту знак? – тоскливо пробормотала Ася, натягивая на себя брезент. – Ты что, до сих пор в сказки веришь? Ненавижу самообман. Мало тебя жизнь долбала?
- Видать, мало, — усмехнулась Вера. – Раз повторять приходится. Но я не в обиде. Жива – и ладно. Значит, есть надежда.
- Эй, новенькие! Вы тут как? – раздалось сверху.
- О! Надежда пришла, — обрадовалась Вера. – Слышь, Надь! Я чего спросить хотела! А бывает так, что отсюда уплывают?
- Всяко бывает, — неопределенно ответила призрачная Надежда.
- А на чем? Сюда, что ли, корабли приплывают?
- Нет, конечно. Только в виде запчастей.
- А как тогда?
- Ну, как… Лодки строят. Только имейте в виду, здесь такой закон: каждый в одиночку прибывает, каждый в одиночку и спасается.
- Это как?
- Одна лодка – один человек. Если двое и больше – сразу рассыпается.
- Ну ж, блин! Несправедливо как-то.
- Справедливо-справедливо. Потом сама поймешь. Надо так. Еще вопросы есть?
- У меня есть! – высунула нос Ася. – А тут снабжение хоть какое-нибудь налажено? Ну там, теплыми вещами…обувью… товарами первой необходимости.
- Какое еще снабжение? – весело изумилась Надежда. – Девочка моя! Ты на Кладбище Разбитых Кораблей! Все уже, приплыли! Теперь или ты сама себя спасать научишься, или уж не обижайся…
- А собрания тут бывают? – вмешалась Вера. – Или клуб какой-нибудь? Ну, типа для обмена опытом! Мы же не одни здесь, я полагаю?
- Обмен опытом??? Никогда не слышала, — покачала головой Надежда. – Но тут у нас свобода полная. Если хочешь, организуй!
Вскоре Вера разыскала поодаль какой-то мятый бидон и уже вовсю колотила по нему железякой.
- Ты чего шумишь? – недовольно крикнула ей Ася. – Ненавижу шум!
- Я внимание привлекаю! – бодро ответила Вера. – Пусть сползаются! Хоть познакомимся!
- Ненавижу тупые сборища, — раздраженно бросила Ася. – На фига все это???
Как ни странно, на шум и впрямь стали сползаться фигуры. Что-то около десятка. Ася видела, как они подходили к Вере, но принципиально не пошла – легла спать.
- Слушай, Аська! Ты дурочка, — позже внушала ей Вера. – Знаешь, сколько интересного было?
- Что там может быть интересного? – с тоской отвечала Ася. – Одни неудачницы другим неудачницам истину вещают? Ненавижу эту бодягу!
- Сама ты бодяга! Во-первых, поделились своими историями. Я много полезного для себя узнала! Кое-какие выводы сделала. Во-вторых, обсудили, как лодки строить. Мы ж судостроительных не заканчивали, корабелы еще те! А в-третьих, все-таки живое общение, как-то прямо жить захотелось!
- Какая тут жизнь??? Так, жалкое существование. Нет уж, делитесь опытом без меня.
Вскоре Вера начала собирать материал для лодки.
- Аська! Что ты сиднем сидишь да на волны пялишься? Ты что, до пенсии здесь загорать собираешься? – укоряла ее Вера, таща за собой очередную доску.
- А куда торопиться? И зачем, главное? – равнодушно пожимала плечами Ася.
- Ну как зачем! Надежда же сказала, что один человек – одна лодка. Не знаю, как ты – а я собираюсь выплывать из этой мертвой зоны!
- И я собираюсь, — вяло отмахивалась Ася и все же тащилась за какой-нибудь корягой.
По вечерам, на закате, местные обитатели собирались на свой клуб обмена опытом. Из рассказов Веры Ася уже знала, что в это сообщество захотели войти далеко не все – были и такие же, как она: опустившие руки, отчаявшиеся, полусонные, предпочитающие сидеть на берегу, задумчиво изучая горизонт.
Но, глядя на энергичную Веру, Ася тоже понемногу делала свою лодку. Ей было непонятно, откуда у Веры берутся силы. Вроде ест те же водоросли, пьет ту же дождевую воду, по возрасту – старше Аси, но чувствует себя куда как бодрее. Вера по утрам
Но, глядя на энергичную Веру, Ася тоже понемногу делала свою лодку. Ей было непонятно, откуда у Веры берутся силы. Вроде ест те же водоросли, пьет ту же дождевую воду, по возрасту – старше Аси, но чувствует себя куда как бодрее. Вера по утрам стала делать зарядку, и ее одноклубницы присоединялись. К чему? На кой ляд?
- Пока до земли доберешься, придется все делать: и на веслах сидеть, и парусом управлять. Если силы не будет, кто поможет-то? – объясняла Вера. – Только на себя и можно рассчитывать!
- А то у нас до крушения по-другому было? – язвительно интересовалась Ася. – Можно подумать, за нас кто-то что-то делал?
- Права, подруга. И «до того» — тоже сами. Только вышло-то хреновенько, да? Ну так я не хочу повторять прежних ошибок!
И Вера с удвоенной силой начинала поднимать-опускать пару золотых брусков, приспособленных ею вместо гантелей. Днем она обегала всех своих новых приятельниц, консультировала их в процессе строительства, помогала даже кое-кому, вечером собирала их на клуб. Скучать ей было некогда. Она и помолодела вроде: глянцевый загар появился, здоровый румянец, точеный силуэт и гибкость в теле. Ася удивлялась и даже слегка завидовала.
Иногда появлялась Надежда.
- А может, и ты с нами на большую землю? – предлагала ей Вера. – Не век же тебе в смотрителях кладбища ходить?
- Посмотрим, — улыбалась Надежда. – Вот вас провожу – может, тогда…
Первой лодку построила, как ни странно, вовсе не Вера. Другая женщина.
- Ась, пойдешь провожать? Мы все собираемся! – оживленно говорила ей Вера. – Здорово-то как! Представляешь, завтра она уже будет далеко отсюда!
- А ты-то чего радуешься? – скептически кривила губы Ася. – Она-то будет, а ты вот пробегала, и еще не достроила свою. Все другим помогала! Неужели не обидно?
- С чего бы я обижалась? – удивлялась Вера. – Меня ж никто не заставлял, я сама так решила. Ничего, придет и мой час спуска на воду! Да и ты давай, форсируй процесс! А то одна тут останешься!
Ася решила, что и правда надо шевелиться. Но было лень – тем более что строить лодки она не умела, да и вообще что-то делать для себя ей и до крушения приходилось через силу, а тут – вообще…. Лодка выходила какая-то кривенькая, косенькая, ненадежная. А потом Ася и вовсе решила, что пусть будет лучше плот – на нем тоже плыть можно. Вера только головой покачала, но спорить не стала.
- Пока до земли доберешься, придется все делать: и на веслах сидеть, и парусом управлять. Если силы не будет, кто поможет-то? – объясняла Вера. – Только на себя и можно рассчитывать!
- А то у нас до крушения по-другому было? – язвительно интересовалась Ася. – Можно подумать, за нас кто-то что-то делал?
- Права, подруга. И «до того» — тоже сами. Только вышло-то хреновенько, да? Ну так я не хочу повторять прежних ошибок!
И Вера с удвоенной силой начинала поднимать-опускать пару золотых брусков, приспособленных ею вместо гантелей. Днем она обегала всех своих новых приятельниц, консультировала их в процессе строительства, помогала даже кое-кому, вечером собирала их на клуб. Скучать ей было некогда. Она и помолодела вроде: глянцевый загар появился, здоровый румянец, точеный силуэт и гибкость в теле. Ася удивлялась и даже слегка завидовала.
Иногда появлялась Надежда.
- А может, и ты с нами на большую землю? – предлагала ей Вера. – Не век же тебе в смотрителях кладбища ходить?
- Посмотрим, — улыбалась Надежда. – Вот вас провожу – может, тогда…
Первой лодку построила, как ни странно, вовсе не Вера. Другая женщина.
- Ась, пойдешь провожать? Мы все собираемся! – оживленно говорила ей Вера. – Здорово-то как! Представляешь, завтра она уже будет далеко отсюда!
- А ты-то чего радуешься? – скептически кривила губы Ася. – Она-то будет, а ты вот пробегала, и еще не достроила свою. Все другим помогала! Неужели не обидно?
- С чего бы я обижалась? – удивлялась Вера. – Меня ж никто не заставлял, я сама так решила. Ничего, придет и мой час спуска на воду! Да и ты давай, форсируй процесс! А то одна тут останешься!
Ася решила, что и правда надо шевелиться. Но было лень – тем более что строить лодки она не умела, да и вообще что-то делать для себя ей и до крушения приходилось через силу, а тут – вообще…. Лодка выходила какая-то кривенькая, косенькая, ненадежная. А потом Ася и вовсе решила, что пусть будет лучше плот – на нем тоже плыть можно. Вера только головой покачала, но спорить не стала.
Потом отплыла с Кладбища еще одна лодка, и еще одна.
- Надь, а можно как-нибудь узнать, доплыли они до материка или нет? – как-то спросила Вера у Надежды, все чаще появлявшейся у их шалаша.
- Отсюда – никак. Вот когда сама выберешься, тогда и узнаешь, — ответила Надежда. – Моряк моряка по походке узнает, как говорится!
Вера и Ася закончили строительство одновременно. У Веры лодка получилась что надо: крепкая, крутобокая, с ровной мачтой и приличным парусом. У Аси – плот. Тоже так ничего себе…если в целом смотреть.
В день отплытия их провожали те, кто еще не достроил свои лодки. Надежда тоже была.
- Эх, Вера! Нам тебя будет не хватать, — искренне сказала она. – С тобой тут как-то живенько стало. Даже я порой стала забывать, что я – Призрак Несбывшихся Надежд.
- Каких же несбывшихся? – широко улыбнулась Вера. – Вот они, лодочки-то! Сбылись надежды! Появился шанс!
- Ну, шанс, он у всех есть. Не все используют, — заметила Надежда. – Ну, с богом, что ли? Попутный ветер в паруса!
- До встречи! – твердо сказала Вера. – Верю, еще свидимся с тобой на большой земле!
- И я надеюсь, — кивнула Надежда.
- Аська, прыгай на плот! Становись в кильватер! Вперед, гардемарины!!!
Верина лодка сразу устойчиво встала на воду. Два удара веслами – и она уже далеко от берега. Развернулся парус – и лодка мгновенно понеслась вдаль, как будто мотор заработал. Асин плот все еще неуверенно качался у берега, словно прикидывал: доплывет-не доплывет?
Первый канат лопнул, когда она была метрах в трех от кромки Кладбища. За ним второй. А потом и плот стал рассыпаться по бревнышкам. Ася оказалась в воде, поплыла, ухватилась за какую-то загогулину.
- Давай руку, — сказала Надежда и помогла ей выбраться из воды.
- Почему у меня всегда так? – мрачно спросила Ася, глядя на остатки своего спасательного плотика.
- Потому что ты даже для себя все делаешь тяп-ляп. Любви в тебе нет, девочка, вот что, — заметила Надежда. – Не любишь ты себя, а от этого – и никого не любишь.
- Любви? А за что мне себя любить? – устало спросила Ася. – Я по жизни – неудачница.
- Все мы «по жизни неудачницы» тут собрались, — тихо сказала Надежда. – Только если кто нас и топит, то это мы сами. И спасти себя тоже можем только сами. Или навеки остаться на Кладбище Разбитых Кораблей. Сами выбираем. Сами делаем. Все – сами!
- Ну почему у кого-то получается, а у меня – как всегда? – с отчаянием спросила Ася. – Вера же вот смогла? Чем она меня лучше?
- В ней зависти нет. И ненависти. Она не озлобилась. И главное – ведь все у нее от души шло, бескорыстно, не в расчете на то, что как-то окупится… Сама видела, как всем помогала. Как жить хотела! Вот и выбралась.
- Надь, а можно как-нибудь узнать, доплыли они до материка или нет? – как-то спросила Вера у Надежды, все чаще появлявшейся у их шалаша.
- Отсюда – никак. Вот когда сама выберешься, тогда и узнаешь, — ответила Надежда. – Моряк моряка по походке узнает, как говорится!
Вера и Ася закончили строительство одновременно. У Веры лодка получилась что надо: крепкая, крутобокая, с ровной мачтой и приличным парусом. У Аси – плот. Тоже так ничего себе…если в целом смотреть.
В день отплытия их провожали те, кто еще не достроил свои лодки. Надежда тоже была.
- Эх, Вера! Нам тебя будет не хватать, — искренне сказала она. – С тобой тут как-то живенько стало. Даже я порой стала забывать, что я – Призрак Несбывшихся Надежд.
- Каких же несбывшихся? – широко улыбнулась Вера. – Вот они, лодочки-то! Сбылись надежды! Появился шанс!
- Ну, шанс, он у всех есть. Не все используют, — заметила Надежда. – Ну, с богом, что ли? Попутный ветер в паруса!
- До встречи! – твердо сказала Вера. – Верю, еще свидимся с тобой на большой земле!
- И я надеюсь, — кивнула Надежда.
- Аська, прыгай на плот! Становись в кильватер! Вперед, гардемарины!!!
Верина лодка сразу устойчиво встала на воду. Два удара веслами – и она уже далеко от берега. Развернулся парус – и лодка мгновенно понеслась вдаль, как будто мотор заработал. Асин плот все еще неуверенно качался у берега, словно прикидывал: доплывет-не доплывет?
Первый канат лопнул, когда она была метрах в трех от кромки Кладбища. За ним второй. А потом и плот стал рассыпаться по бревнышкам. Ася оказалась в воде, поплыла, ухватилась за какую-то загогулину.
- Давай руку, — сказала Надежда и помогла ей выбраться из воды.
- Почему у меня всегда так? – мрачно спросила Ася, глядя на остатки своего спасательного плотика.
- Потому что ты даже для себя все делаешь тяп-ляп. Любви в тебе нет, девочка, вот что, — заметила Надежда. – Не любишь ты себя, а от этого – и никого не любишь.
- Любви? А за что мне себя любить? – устало спросила Ася. – Я по жизни – неудачница.
- Все мы «по жизни неудачницы» тут собрались, — тихо сказала Надежда. – Только если кто нас и топит, то это мы сами. И спасти себя тоже можем только сами. Или навеки остаться на Кладбище Разбитых Кораблей. Сами выбираем. Сами делаем. Все – сами!
- Ну почему у кого-то получается, а у меня – как всегда? – с отчаянием спросила Ася. – Вера же вот смогла? Чем она меня лучше?
- В ней зависти нет. И ненависти. Она не озлобилась. И главное – ведь все у нее от души шло, бескорыстно, не в расчете на то, что как-то окупится… Сама видела, как всем помогала. Как жить хотела! Вот и выбралась.
- Теперь я совсем одна осталась…
- Ну отчего же? У тебя всегда есть я – Призрак Несбывшихся Надежд.
Ася просидела в опустевшем шалаше почти сутки. Думала. Перебирала по листочку всю свою жизнь. Честно, без балды. Получалось, что она все время жила как бы «на черновик». Все ждала, что вот случится что-то такое, необычайное, и начнется настоящая жизнь. Но ничего не случалось, и жизнь не начиналась. Она копила обиды и ненависть, но ничего не сделала, чтобы убрать их причины. Она хотела жить с любимым мужем, в красивом доме, в достатке, с ребятней, и на работу бежать, как на праздник! Но упорно тащилась каждое утро на нелюбимую работу (ненависть копить!!!) и выбрала в спутники жизни человека, который брать ответственность за семью не мог и не хотел. Да что там за семью – он и сам-то по жизни плыл, как ее хлипкий ненадежный плотик! Впрочем, как и она сама. Стоило ли удивляться, что мечты оставались мечтами, а реальность относилась к ней с таким же омерзением, как и она – к реальности???
Вот такие думы варились в ее голове. И из них следовало сделать выводы. Она и сделала. Что там говорили Вера с Надеждой? Что есть еще те, кто по норам сидит, жизни боится?
На следующий день, к вечеру, перед закатом, она вылезла на белый свет, отыскала Верин помятый бидон, какую-то железяку, и Кладбище Разбитых Кораблей огласил беспорядочный трезвон.
- Люди! Собирайтесь! Вылезайте из своих нор! Заседание клуба имени Веры и Надежды вот-вот начнется! Будем меняться опытом! Я расскажу вам, как не надо делать! А потом вместе подумаем, как надо!
Над Кладбищем Разбитых Кораблей заходило солнце. Житейское море было сегодня на редкость мирным и тихим. А со всех сторон на звон потихоньку подтягивались люди…
- Ну отчего же? У тебя всегда есть я – Призрак Несбывшихся Надежд.
Ася просидела в опустевшем шалаше почти сутки. Думала. Перебирала по листочку всю свою жизнь. Честно, без балды. Получалось, что она все время жила как бы «на черновик». Все ждала, что вот случится что-то такое, необычайное, и начнется настоящая жизнь. Но ничего не случалось, и жизнь не начиналась. Она копила обиды и ненависть, но ничего не сделала, чтобы убрать их причины. Она хотела жить с любимым мужем, в красивом доме, в достатке, с ребятней, и на работу бежать, как на праздник! Но упорно тащилась каждое утро на нелюбимую работу (ненависть копить!!!) и выбрала в спутники жизни человека, который брать ответственность за семью не мог и не хотел. Да что там за семью – он и сам-то по жизни плыл, как ее хлипкий ненадежный плотик! Впрочем, как и она сама. Стоило ли удивляться, что мечты оставались мечтами, а реальность относилась к ней с таким же омерзением, как и она – к реальности???
Вот такие думы варились в ее голове. И из них следовало сделать выводы. Она и сделала. Что там говорили Вера с Надеждой? Что есть еще те, кто по норам сидит, жизни боится?
На следующий день, к вечеру, перед закатом, она вылезла на белый свет, отыскала Верин помятый бидон, какую-то железяку, и Кладбище Разбитых Кораблей огласил беспорядочный трезвон.
- Люди! Собирайтесь! Вылезайте из своих нор! Заседание клуба имени Веры и Надежды вот-вот начнется! Будем меняться опытом! Я расскажу вам, как не надо делать! А потом вместе подумаем, как надо!
Над Кладбищем Разбитых Кораблей заходило солнце. Житейское море было сегодня на редкость мирным и тихим. А со всех сторон на звон потихоньку подтягивались люди…
МАРИОНЕТКА
Она была марионеткой. Она висела на гвоздике, среди других таких же кукол, и ждала тех редких минут, когда можно было выйти на сцену. О, там, на сцене, она жила по-настоящему! Она двигалась, смеялась, страдала, встречалась и расставалась, горевала и радовалась – до того мгновения, пока ее не водворяли обратно на стену.
Между выходами куклы разговаривали между собой – а что еще делать, если висишь на стенке? Разговоры были разные – о Спектакле, о ролях, о неведомых и таинственных Кукловодах, и вообще, о жизни…
- Сегодня была такая мизансцена… Там, в предыдущем акте, персонаж умер. Мы с ним участвовали в нескольких совместных сценах, у нас даже романтические чувства по сценарию были… Так вот: все обвинили в его смерти меня! Представьте себе?!
- О! А ты что? – отзывалась соседняя кукла, Звездочет в фиолетовом балахоне и высоком колпачке.
- Ах! Я так переживала! Я чувствовала себя виноватой, сама не знаю в чем. Я упала на колени, я заламывала руки, я рыдала! Мне было так грустно, так не по себе…
- Хорошо сыграла роль, — одобрял Звездочет. – Молодец. Ты самая лучшая Жертва в нашей труппе.
- Миленький Звездочет, а почему мне все время приходится играть роль Жертвы? – обиженно моргала большими глазами марионетка. – Мне хотелось бы сыграть Героиню. Или даже Роковую Женщину…
- Ну конечно, — насмешливо комментировала Роковая Красавица. – Из тебя роковая женщина, как из меня… пудель. Чтобы играть такую роль, надо иметь внутренний огонь. У тебя он есть?
- Не знаю… Может быть…
- Да не может быть! Ты своими слезами давно все на свете затопила. Вот попробовал бы меня кто-нибудь обвинить! Мало бы не показалось. Да никто и не смеет. Неееет, я себя по-другому на сцене веду. Я-то знаю, чего хочу, и пусть весь мир подождет!
Марионетка только печально вздыхала. Она не умела делать так, чтобы мир ждал. Она сама всегда ждала и робко надеялась, что мир будет к ней добр, но он обычно не оправдывал ее чаяний. Ей хотелось быть такой, как Роковая Красавица, но увы…
- Но почему, почему все так грустно? – в который раз задавала она вопрос, и глаза ее привычно наполнялись слезами.
- Судьба, — многозначительно вздыхал Звездочет. – Это не мы выбираем роли, это роли выбирают нас. Жизнь дергает нас за ниточки, и мы отзываемся. Так предопределено звездами!
Так и тянулось день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Марионетку вводили в Спектакль, она отыгрывала положенные ей сцены, затем снова повисала на гвоздике – до следующего выхода, и такая уж была ее кукольная судьба. «Все так живут», — думала марионетка, глядя на других актеров кукольной труппы. Судя по всему, Героиням тоже доставалось…
- Они меня вконец раздергали, — нервно говорила только что отыгравшая очередной эпизод Героиня. – Они говорят одновременно, и все разное. То «покупай квартиру», то «на фига тебе квартира, живи с нами». То «выходи замуж», то «присмотрись сначала хорошенько». То «стой на месте», то «иди сюда»! Я так больше не могу! Меня дергают одновременно за все ниточки сразу, я вот-вот рассыплюсь на части, у меня невроз!
- Такова жизнь, — пожимал плечами Звездочет. – Если бы нас не дергали за ниточки, разве у нас был бы стимул к движению? Жизнь замерла бы вообще. И мы пылились бы на стенке, обмякшие, забытые, никому не нужные…
Это было еще страшнее, чем переживания и дерганье за ниточки. Безвольно обвиснуть и пылиться — брррр! Марионетка так не хотела. На сцене все-таки были эмоции, общение, сплетения сюжетных линий, знакомство с новыми персонажами… Так что оставалось только терпеть и стараться выполнять свою роль получше. Ну, Жертва и старалась! Что ей еще оставалось делать? Впрочем, как и другим марионеткам…
Она была марионеткой. Она висела на гвоздике, среди других таких же кукол, и ждала тех редких минут, когда можно было выйти на сцену. О, там, на сцене, она жила по-настоящему! Она двигалась, смеялась, страдала, встречалась и расставалась, горевала и радовалась – до того мгновения, пока ее не водворяли обратно на стену.
Между выходами куклы разговаривали между собой – а что еще делать, если висишь на стенке? Разговоры были разные – о Спектакле, о ролях, о неведомых и таинственных Кукловодах, и вообще, о жизни…
- Сегодня была такая мизансцена… Там, в предыдущем акте, персонаж умер. Мы с ним участвовали в нескольких совместных сценах, у нас даже романтические чувства по сценарию были… Так вот: все обвинили в его смерти меня! Представьте себе?!
- О! А ты что? – отзывалась соседняя кукла, Звездочет в фиолетовом балахоне и высоком колпачке.
- Ах! Я так переживала! Я чувствовала себя виноватой, сама не знаю в чем. Я упала на колени, я заламывала руки, я рыдала! Мне было так грустно, так не по себе…
- Хорошо сыграла роль, — одобрял Звездочет. – Молодец. Ты самая лучшая Жертва в нашей труппе.
- Миленький Звездочет, а почему мне все время приходится играть роль Жертвы? – обиженно моргала большими глазами марионетка. – Мне хотелось бы сыграть Героиню. Или даже Роковую Женщину…
- Ну конечно, — насмешливо комментировала Роковая Красавица. – Из тебя роковая женщина, как из меня… пудель. Чтобы играть такую роль, надо иметь внутренний огонь. У тебя он есть?
- Не знаю… Может быть…
- Да не может быть! Ты своими слезами давно все на свете затопила. Вот попробовал бы меня кто-нибудь обвинить! Мало бы не показалось. Да никто и не смеет. Неееет, я себя по-другому на сцене веду. Я-то знаю, чего хочу, и пусть весь мир подождет!
Марионетка только печально вздыхала. Она не умела делать так, чтобы мир ждал. Она сама всегда ждала и робко надеялась, что мир будет к ней добр, но он обычно не оправдывал ее чаяний. Ей хотелось быть такой, как Роковая Красавица, но увы…
- Но почему, почему все так грустно? – в который раз задавала она вопрос, и глаза ее привычно наполнялись слезами.
- Судьба, — многозначительно вздыхал Звездочет. – Это не мы выбираем роли, это роли выбирают нас. Жизнь дергает нас за ниточки, и мы отзываемся. Так предопределено звездами!
Так и тянулось день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Марионетку вводили в Спектакль, она отыгрывала положенные ей сцены, затем снова повисала на гвоздике – до следующего выхода, и такая уж была ее кукольная судьба. «Все так живут», — думала марионетка, глядя на других актеров кукольной труппы. Судя по всему, Героиням тоже доставалось…
- Они меня вконец раздергали, — нервно говорила только что отыгравшая очередной эпизод Героиня. – Они говорят одновременно, и все разное. То «покупай квартиру», то «на фига тебе квартира, живи с нами». То «выходи замуж», то «присмотрись сначала хорошенько». То «стой на месте», то «иди сюда»! Я так больше не могу! Меня дергают одновременно за все ниточки сразу, я вот-вот рассыплюсь на части, у меня невроз!
- Такова жизнь, — пожимал плечами Звездочет. – Если бы нас не дергали за ниточки, разве у нас был бы стимул к движению? Жизнь замерла бы вообще. И мы пылились бы на стенке, обмякшие, забытые, никому не нужные…
Это было еще страшнее, чем переживания и дерганье за ниточки. Безвольно обвиснуть и пылиться — брррр! Марионетка так не хотела. На сцене все-таки были эмоции, общение, сплетения сюжетных линий, знакомство с новыми персонажами… Так что оставалось только терпеть и стараться выполнять свою роль получше. Ну, Жертва и старалась! Что ей еще оставалось делать? Впрочем, как и другим марионеткам…
…Новая кукла появилась невесть откуда. В это время как раз шла оживленная дискуссия между старожилами, и новенькую все увидели, только когда она подала голос.
- А кто вам сказал, что все дела обстоят именно так и никак иначе? – раздался задиристый голос.
- Не понял? – вскинул брови Звездочет. – Это кто спрашивал?
- Я спрашивала, — отозвалась новенькая.
- Что-то я вас раньше не видел, — прищурил глаза Звездочет.
- А меня только что принесли, — охотно пояснила марионетка. – Принесли и вот сюда повесили, на свободный гвоздик.
Куклы завозились и завздыхали, отводя глаза. Тема была болезненная и еще слишком свежая. Свободный гвоздик остался от безвременно погибшей Героини. Видимо, ее окончательно раздергали, и однажды она не выдержала и просто рассыпалась на множество частей. Какое-то время замершие куклы с ужасом взирали на беспорядочную груду ручек, ножек, внутренних механизмов, каштановых волос – на все то, что еще недавно ходило, разговаривало, участвовало в Спектакле и называлось Героиней! – пока останки не сгребли в черный мешок и не унесли с глаз долой. Вот на этот самый гвоздик и поместили новую куклу.
Первой пришла в себя Роковая Красавица.
- Как вас зовут, милочка?
- Алиса, — представилась незнакомка.
- Которая из Страны Чудес или которая «Гостья из будущего»? – уточнила Жертва.
- Не знаю! – беспечно заявила новая марионетка, ерзая на гвоздике. – Есть и еще варианты: например, «Гостья из Чудес» или «Алиса из Страны Будущего! Разве не прикольно?
- Гммм… — с сомнением протянул Звездочет, разглядывая новенькую. – Вы, моя дорогая, и вовсе на Алису не похожи. Имя вам решительно не подходит! Вы слишком… ээээ… стремительны для него. Вы прямо какая-то комета!
- Хорошо! Зовите меня Кометой. Я вовсе не против, — тряхнула рыжей шевелюрой Алиса. – Можно даже «Комета Чудес из Страны Будущего», как вам такой вариант?
- О господи, — закатила глаза Роковая Красавица. – Кошмар какой-то…
- А вот не надо завидовать! – тут же весело парировала Алиса-Комета и повернулась к Звездочету. – Ну так что там с моим вопросом?
- Напомните, пожалуйста, о чем мы говорили? – попросил совершенно сбитый с толку Звездочет.
- Когда я появилась, вы как раз рассуждали, что наш театр – это мир. Что далеко не все его уголки нам доступны. Что путь марионетки – из этой комнаты на сцену и обратно. И что надо всего лишь тщательно выполнять свою роль, и тогда ты прожил жизнь не зря. Я правильно поняла?
- Совершенно правильно, — подтвердил Звездочет. – Так оно и есть на самом деле.
- Откуда вам знать, как есть на самом деле? – удивилась Алиса. – Если вы даже театр толком не видели, а ведь, наверное, есть еще мир за его пределами?
- Нам не дано этого знать наверняка, — степенно ответил Звездочет.
- Ну да, не дано! Но ведь можно это исследовать? – еще больше удивилась Алиса.
- Дурочка, — с чувством глубокого превосходства сказала Роковая Красавица. – Как ты его исследуешь? Ты ж без Кукловода – ноль без палочки! Если тебя за ниточку не дернуть – ты и до двери не доковыляешь! А Кукловод выведет тебя только на сцену, потому что там твое место, и нигде больше! Поняла?
- Не-а, не поняла, — замотала головой Алиса. – Кто сказал, что только там?
- Солнышко, ты правда не понимаешь, — мягко начала Жертва. – Мы здесь все – участники Спектакля. Всего сценария никто из нас не знает, но у каждого есть свои эпизоды. А вот Кукловод знает, когда кого выводить, и что он должен делать на сцене. Он знает, за какие ниточки дергать, чтобы мы испытывали определенные чувства. Одна ниточка – мы возмущаемся, другая – радуемся, сочетания ниточек – целая гамма чувств.
- А откуда Кукловод знает, что я хочу чувствовать? – возразила упрямая кукла.
- Хочу? Это кто там сказа «хочу»? – подал голос с дальней стены Арлекин. – Да кто тебя спрашивает, что ты там хочешь? Есть Спектакль! И ты должна в нем играть то, что положено!
- А кто вам сказал, что все дела обстоят именно так и никак иначе? – раздался задиристый голос.
- Не понял? – вскинул брови Звездочет. – Это кто спрашивал?
- Я спрашивала, — отозвалась новенькая.
- Что-то я вас раньше не видел, — прищурил глаза Звездочет.
- А меня только что принесли, — охотно пояснила марионетка. – Принесли и вот сюда повесили, на свободный гвоздик.
Куклы завозились и завздыхали, отводя глаза. Тема была болезненная и еще слишком свежая. Свободный гвоздик остался от безвременно погибшей Героини. Видимо, ее окончательно раздергали, и однажды она не выдержала и просто рассыпалась на множество частей. Какое-то время замершие куклы с ужасом взирали на беспорядочную груду ручек, ножек, внутренних механизмов, каштановых волос – на все то, что еще недавно ходило, разговаривало, участвовало в Спектакле и называлось Героиней! – пока останки не сгребли в черный мешок и не унесли с глаз долой. Вот на этот самый гвоздик и поместили новую куклу.
Первой пришла в себя Роковая Красавица.
- Как вас зовут, милочка?
- Алиса, — представилась незнакомка.
- Которая из Страны Чудес или которая «Гостья из будущего»? – уточнила Жертва.
- Не знаю! – беспечно заявила новая марионетка, ерзая на гвоздике. – Есть и еще варианты: например, «Гостья из Чудес» или «Алиса из Страны Будущего! Разве не прикольно?
- Гммм… — с сомнением протянул Звездочет, разглядывая новенькую. – Вы, моя дорогая, и вовсе на Алису не похожи. Имя вам решительно не подходит! Вы слишком… ээээ… стремительны для него. Вы прямо какая-то комета!
- Хорошо! Зовите меня Кометой. Я вовсе не против, — тряхнула рыжей шевелюрой Алиса. – Можно даже «Комета Чудес из Страны Будущего», как вам такой вариант?
- О господи, — закатила глаза Роковая Красавица. – Кошмар какой-то…
- А вот не надо завидовать! – тут же весело парировала Алиса-Комета и повернулась к Звездочету. – Ну так что там с моим вопросом?
- Напомните, пожалуйста, о чем мы говорили? – попросил совершенно сбитый с толку Звездочет.
- Когда я появилась, вы как раз рассуждали, что наш театр – это мир. Что далеко не все его уголки нам доступны. Что путь марионетки – из этой комнаты на сцену и обратно. И что надо всего лишь тщательно выполнять свою роль, и тогда ты прожил жизнь не зря. Я правильно поняла?
- Совершенно правильно, — подтвердил Звездочет. – Так оно и есть на самом деле.
- Откуда вам знать, как есть на самом деле? – удивилась Алиса. – Если вы даже театр толком не видели, а ведь, наверное, есть еще мир за его пределами?
- Нам не дано этого знать наверняка, — степенно ответил Звездочет.
- Ну да, не дано! Но ведь можно это исследовать? – еще больше удивилась Алиса.
- Дурочка, — с чувством глубокого превосходства сказала Роковая Красавица. – Как ты его исследуешь? Ты ж без Кукловода – ноль без палочки! Если тебя за ниточку не дернуть – ты и до двери не доковыляешь! А Кукловод выведет тебя только на сцену, потому что там твое место, и нигде больше! Поняла?
- Не-а, не поняла, — замотала головой Алиса. – Кто сказал, что только там?
- Солнышко, ты правда не понимаешь, — мягко начала Жертва. – Мы здесь все – участники Спектакля. Всего сценария никто из нас не знает, но у каждого есть свои эпизоды. А вот Кукловод знает, когда кого выводить, и что он должен делать на сцене. Он знает, за какие ниточки дергать, чтобы мы испытывали определенные чувства. Одна ниточка – мы возмущаемся, другая – радуемся, сочетания ниточек – целая гамма чувств.
- А откуда Кукловод знает, что я хочу чувствовать? – возразила упрямая кукла.
- Хочу? Это кто там сказа «хочу»? – подал голос с дальней стены Арлекин. – Да кто тебя спрашивает, что ты там хочешь? Есть Спектакль! И ты должна в нем играть то, что положено!
- Ну, в Спектакле я играть не против, — глянула на него Алиса. – И даже пусть мной руководят – тоже ничего. Но вот какие чувства мне при этом испытывать – это уж, простите, я сама решаю!
- Наивная, — тяжело вздохнула Жертва. – Вот дернут тебя за ниточку – и ты против своей воли подчинишься Кукловоду. И будешь чувствовать то, что он тебе скажет.
- Посмотрим, — самонадеянно усмехнулась Комета.
…После своего первого выхода Алиса-Комета вернулась несколько обескураженной. На Комету, если честно, она уже не очень походила. Она послушно повисла на гвоздике и надолго задумалась.
- Ну что? – не выдержал Арлекин. – С удачным дебютом тебя?
- Ага, что-то не заметно, чтобы с удачным, — язвительно ввернула Роковая Красавица. – Вон как загрузилась Комета-то наша… Когда сама на ниточках походишь, совсем по-другому на жизнь смотреть начинаешь! Да ведь, милочка?
- Я же говорил, это жизнь, — вздохнул Звездочет. – Так уж звезды сложились…
- Солнышко, у тебя все в порядке? – встревоженно спросила Жертва. – Может, помощь нужна?
- Нужна, — решительно отряхнула свое оцепенение Алиса. – Вы должны мне кое-что рассказать. Вот, например…
В этот вечер марионетки долго рассказывали Алисе, как устроен их кукольный мир, какие законы в нем действуют, какие легенды слагаются. Одну такую легенду, которую вспомнила кукла по имени Старая Ворчунья, Алиса даже заставила повторить два раза, до того она ей запала в душу.
Легенда гласила, что когда-то, давным-давно, когда Спектакль еще только начался, не было деления на кукол и кукловодов, все были одинаково свободными и вели свои роли так, как хотели и считали нужным. Но потом случилось так, что часть артистов почему-то стала часто терять равновесие и заваливаться – то влево, то вправо, то вообще как попало. Те, кто держался на ногах твердо, сначала поднимали их, как-то поддерживали, но от этого те еще больше слабели и уже совсем не могли обойтись без опоры. И если этой опоры не было, кукла становилась вялой, апатичной, и так и плелась по жизни еле-еле, пока ее кто-нибудь не расшевелит. Тогда для них придумали систему управления – много-много ниточек, за которые можно было дергать, и тогда кукла оживала. Она вновь испытывала радость движения, и чувства, и эмоции, и снова могла полноценно участвовать в Спектакле. Но только если ее вел Кукловод! Сама она разучилась управлять собою, и теперь полностью зависела от воли Кукловода. Так и появились управляемые куклы-марионетки…
Такая вот легенда. Она впечатлила всех.
- Почему ты никогда не рассказывала эту историю? – задумчиво спросил Арлекин.
- Слишком грустная, — объяснила Старая Ворчунья. – И не очень приятная для нас, марионеток, правда? Я бы и сейчас не рассказала, если бы не эта ваша девчонка. Как ее… Комета, что ли? Как-то она меня… расшевелила.
- Действительно… Никогда не задумывался, почему Кукловоды ходят свободно, а нам без ниточек никак, — озадачился Звездочет. – Мне такой порядок вещей казался незыблемым…
- Да, как-то же они равновесие держат, без всякой опоры причем, и ничего… — недоуменно протянула Жертва.
- А где у них находится орган равновесия? – наморщила лобик Роковая Красавица.
- Где-где… Да кто ж его знает, где? – сердито ответил Звездочет. – Кто и когда об этом думал?
- Ерунда, — вмешалась Комета. – Какая нам разница, где этот орган у них? Вы мне скажите, где этот орган у нас! И почему он бездействует?
- Кто его знает, может у нас такого органа и вовсе нет, — отозвался Арлекин.
- Не верю, — отрезала Комета. – Если мы когда-то были одинаковыми, он обязательно есть! Просто спит, потому что мы его не тренировали. Вот!
- Ну и что из этого? – недоуменно спросила Жертва.
- Наивная, — тяжело вздохнула Жертва. – Вот дернут тебя за ниточку – и ты против своей воли подчинишься Кукловоду. И будешь чувствовать то, что он тебе скажет.
- Посмотрим, — самонадеянно усмехнулась Комета.
…После своего первого выхода Алиса-Комета вернулась несколько обескураженной. На Комету, если честно, она уже не очень походила. Она послушно повисла на гвоздике и надолго задумалась.
- Ну что? – не выдержал Арлекин. – С удачным дебютом тебя?
- Ага, что-то не заметно, чтобы с удачным, — язвительно ввернула Роковая Красавица. – Вон как загрузилась Комета-то наша… Когда сама на ниточках походишь, совсем по-другому на жизнь смотреть начинаешь! Да ведь, милочка?
- Я же говорил, это жизнь, — вздохнул Звездочет. – Так уж звезды сложились…
- Солнышко, у тебя все в порядке? – встревоженно спросила Жертва. – Может, помощь нужна?
- Нужна, — решительно отряхнула свое оцепенение Алиса. – Вы должны мне кое-что рассказать. Вот, например…
В этот вечер марионетки долго рассказывали Алисе, как устроен их кукольный мир, какие законы в нем действуют, какие легенды слагаются. Одну такую легенду, которую вспомнила кукла по имени Старая Ворчунья, Алиса даже заставила повторить два раза, до того она ей запала в душу.
Легенда гласила, что когда-то, давным-давно, когда Спектакль еще только начался, не было деления на кукол и кукловодов, все были одинаково свободными и вели свои роли так, как хотели и считали нужным. Но потом случилось так, что часть артистов почему-то стала часто терять равновесие и заваливаться – то влево, то вправо, то вообще как попало. Те, кто держался на ногах твердо, сначала поднимали их, как-то поддерживали, но от этого те еще больше слабели и уже совсем не могли обойтись без опоры. И если этой опоры не было, кукла становилась вялой, апатичной, и так и плелась по жизни еле-еле, пока ее кто-нибудь не расшевелит. Тогда для них придумали систему управления – много-много ниточек, за которые можно было дергать, и тогда кукла оживала. Она вновь испытывала радость движения, и чувства, и эмоции, и снова могла полноценно участвовать в Спектакле. Но только если ее вел Кукловод! Сама она разучилась управлять собою, и теперь полностью зависела от воли Кукловода. Так и появились управляемые куклы-марионетки…
Такая вот легенда. Она впечатлила всех.
- Почему ты никогда не рассказывала эту историю? – задумчиво спросил Арлекин.
- Слишком грустная, — объяснила Старая Ворчунья. – И не очень приятная для нас, марионеток, правда? Я бы и сейчас не рассказала, если бы не эта ваша девчонка. Как ее… Комета, что ли? Как-то она меня… расшевелила.
- Действительно… Никогда не задумывался, почему Кукловоды ходят свободно, а нам без ниточек никак, — озадачился Звездочет. – Мне такой порядок вещей казался незыблемым…
- Да, как-то же они равновесие держат, без всякой опоры причем, и ничего… — недоуменно протянула Жертва.
- А где у них находится орган равновесия? – наморщила лобик Роковая Красавица.
- Где-где… Да кто ж его знает, где? – сердито ответил Звездочет. – Кто и когда об этом думал?
- Ерунда, — вмешалась Комета. – Какая нам разница, где этот орган у них? Вы мне скажите, где этот орган у нас! И почему он бездействует?
- Кто его знает, может у нас такого органа и вовсе нет, — отозвался Арлекин.
- Не верю, — отрезала Комета. – Если мы когда-то были одинаковыми, он обязательно есть! Просто спит, потому что мы его не тренировали. Вот!
- Ну и что из этого? – недоуменно спросила Жертва.
- А то, что мы можем попробовать его разбудить! – победно воскликнула Алиса.
- Это как же? – недоверчиво спросил Звездочет.
- Еще не знаю! Но обязательно придумаю! – пообещала Алиса. – Давайте спать! Мне во сне самые умные мысли приходят – обалдеть просто!
- Вот точно – Комета, а не девчонка, — пробурчала Старая Ворчунья, устраиваясь на ночь. – С ума от нее можно сойти.
… Наутро Алиса, едва продрав глаза, объявила:
- Я придумала! Надо тренироваться ходить без Кукловода. Другого пути нет!
- Ну уж на фиг, — подумав, сказал Арлекин. – Я свои возможности хорошо знаю. Я без ниточек – никак.
Примерно так же скептически отнеслись к затее и остальные куклы. Все знали, что без натянутых нитей они просто инертная масса, в которой энергии еле-еле на то, чтобы дышать. Куда уж там тренироваться!
Но Алису не зря прозвали Кометой. Она не хотела сдаваться, даже не попробовав.
- Ну и ладно! Буду сама тренироваться, – независимо сказала она. – Помогите мне кто-нибудь с гвоздика спрыгнуть!
- «Помогите спрыгнуть»! – фыркнула Роковая Красавица. – Тоже мне, звезда большого спорта! Смотри, не запутайся в конечностях!
Конечно, Алиса запуталась. Она пролежала на полу, пока за ней не пришли – ей предстоял выход в Спектакле. Кукловоды распутали ей руки и ноги, а когда она сыграла свою роль в мизансцене, снова аккуратно водворили ее на гвоздик.
- Помогите мне спрыгнуть, — сквозь сжатые зубы попросила Алиса.
Через пару дней она уже научилась спрыгивать сама. Еще через пару дней – не запутывать при этом руки-ноги. А через неделю случилось настоящее чудо: на виду у всей труппы марионетка по имени Алиса-Комета самостоятельно поднялась на ноги и продержалась так целых 7 секунд! Одни куклы рукоплескали, другие осуждающе качали головами.
- Молодец! Ты сделала это! – удивился Звездочет. – Честно говоря, не ожидал…
- Это только начало, — воодушевленно пообещала Алиса. – С равновесием пока плоховато. Но я буду стараться.
Вскоре она научилась не только стоять на ногах, но и сделала свои первые шаги, правда, пока только держась за стеночку.
- Я ж говорю – без опоры ты никто, — подначивала Роковая Красавица.
- Чушь, — отвергала такое малодушие Алиса. – Опора должна быть не снаружи, а внутри. Кукловоды же как-то ходят? Значит, и я смогу!
- А знаете что? – однажды не выдержал Арлекин. – Помогите-ка мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! Чего-то я тут совсем зависелся! И обзавидовался!
Роковая Красавица только ахнула…
Вдвоем дело у Алисы и Арлекина пошло быстрее. Поддерживая друг друга, они уже могли доковылять до середины комнаты и даже повернуть обратно, не свалившись. Разумеется, их каждый раз рано или поздно снова водворяли на гвоздики, но они с маниакальным упорством вновь и вновь спрыгивали на пол и тренировались, тренировались…
- Ну и чего вы добились? – иронически спросила как-то раз Роковая Красавица. – Ладно, предположим, кое-как по комнате передвигаетесь. И что, это как-то расширило ваш мир? Просто мы повыше, а вы пониже – только и всего! Калеки колченогие, вот вы кто…
- Не смей их обижать! – вдруг закричала безропотная доселе Жертва. – Они хоть что-то делают, а мы… Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика!
Вскоре перед каждым выходом Кукловодам приходилось собирать с пола почти половину кукол. К счастью, Алиса и Арлекин первым делом учили всех, как правильно падать, чтобы не запутаться в ниточках. А то бы такая куча-мала получилась!
- Это как же? – недоверчиво спросил Звездочет.
- Еще не знаю! Но обязательно придумаю! – пообещала Алиса. – Давайте спать! Мне во сне самые умные мысли приходят – обалдеть просто!
- Вот точно – Комета, а не девчонка, — пробурчала Старая Ворчунья, устраиваясь на ночь. – С ума от нее можно сойти.
… Наутро Алиса, едва продрав глаза, объявила:
- Я придумала! Надо тренироваться ходить без Кукловода. Другого пути нет!
- Ну уж на фиг, — подумав, сказал Арлекин. – Я свои возможности хорошо знаю. Я без ниточек – никак.
Примерно так же скептически отнеслись к затее и остальные куклы. Все знали, что без натянутых нитей они просто инертная масса, в которой энергии еле-еле на то, чтобы дышать. Куда уж там тренироваться!
Но Алису не зря прозвали Кометой. Она не хотела сдаваться, даже не попробовав.
- Ну и ладно! Буду сама тренироваться, – независимо сказала она. – Помогите мне кто-нибудь с гвоздика спрыгнуть!
- «Помогите спрыгнуть»! – фыркнула Роковая Красавица. – Тоже мне, звезда большого спорта! Смотри, не запутайся в конечностях!
Конечно, Алиса запуталась. Она пролежала на полу, пока за ней не пришли – ей предстоял выход в Спектакле. Кукловоды распутали ей руки и ноги, а когда она сыграла свою роль в мизансцене, снова аккуратно водворили ее на гвоздик.
- Помогите мне спрыгнуть, — сквозь сжатые зубы попросила Алиса.
Через пару дней она уже научилась спрыгивать сама. Еще через пару дней – не запутывать при этом руки-ноги. А через неделю случилось настоящее чудо: на виду у всей труппы марионетка по имени Алиса-Комета самостоятельно поднялась на ноги и продержалась так целых 7 секунд! Одни куклы рукоплескали, другие осуждающе качали головами.
- Молодец! Ты сделала это! – удивился Звездочет. – Честно говоря, не ожидал…
- Это только начало, — воодушевленно пообещала Алиса. – С равновесием пока плоховато. Но я буду стараться.
Вскоре она научилась не только стоять на ногах, но и сделала свои первые шаги, правда, пока только держась за стеночку.
- Я ж говорю – без опоры ты никто, — подначивала Роковая Красавица.
- Чушь, — отвергала такое малодушие Алиса. – Опора должна быть не снаружи, а внутри. Кукловоды же как-то ходят? Значит, и я смогу!
- А знаете что? – однажды не выдержал Арлекин. – Помогите-ка мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! Чего-то я тут совсем зависелся! И обзавидовался!
Роковая Красавица только ахнула…
Вдвоем дело у Алисы и Арлекина пошло быстрее. Поддерживая друг друга, они уже могли доковылять до середины комнаты и даже повернуть обратно, не свалившись. Разумеется, их каждый раз рано или поздно снова водворяли на гвоздики, но они с маниакальным упорством вновь и вновь спрыгивали на пол и тренировались, тренировались…
- Ну и чего вы добились? – иронически спросила как-то раз Роковая Красавица. – Ладно, предположим, кое-как по комнате передвигаетесь. И что, это как-то расширило ваш мир? Просто мы повыше, а вы пониже – только и всего! Калеки колченогие, вот вы кто…
- Не смей их обижать! – вдруг закричала безропотная доселе Жертва. – Они хоть что-то делают, а мы… Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика!
Вскоре перед каждым выходом Кукловодам приходилось собирать с пола почти половину кукол. К счастью, Алиса и Арлекин первым делом учили всех, как правильно падать, чтобы не запутаться в ниточках. А то бы такая куча-мала получилась!
Теперь и разговоры у марионеток были совсем другие.
- Алисочка, а вот как правильно с колен подниматься?
- Комета, помоги, у меня не получается!
- Слушай, я вот тут новый способ поворота придумал, оцени, а?
- Алиса…
- Да что вы все «Алиса», «Комета»! – однажды взорвалась Роковая Красавица, упорно не слезавшая насиженного места. – Кто она такая??? Самозванка! Кукла дутая! Такая же марионетка, как все!
- Ничего подобного! Я уже не нуждаюсь, чтобы меня постоянно дергали за ниточки! – резко ответила Алиса. – Я уже крепко стою на ногах! И пусть самозванка… Я есть то, что я есть! Понятно???
Она и не заметила, как добежала до Роковой Красавицы, и теперь стояла прямо под ней.
- Алиса…- ошеломленно выдохнул Звездочет. – Ты ведь держишь равновесие! Сама!!! Как это у тебя получилось?
- Не знаю… Я как-то ощутила, что я – это я, и оно само… Вот здесь, между грудью и животом, прямо какая-то точка опоры появилась! Как будто там гвоздик есть, и ты на нем висишь…
- Здорово! – обрадовался Арлекин. – Ну-ка, я попробую… Я есть то, что я есть! А кому не нравится – может отвернуться!
- И я есть! И я… — загалдели куклы на разные голоса, ища каждый свою точку опоры.
- А знаете… Я больше не хочу быть Жертвой! – вдруг заявила Жертва. – Мне надоело играть эту роль. Я пережила столько страха, боли, вины, сомнений, неуверенности, что мне надоело! Я хочу попробовать себя в другом амплуа…
- Так выбирай! – предложила Алиса. – Теперь ты можешь решать сама, что тебе пережить!
- Можно, меня будут звать Прекрасная Незнакомка? – робко спросила Жертва. – Вы не возражаете?
- Прекрасное имя, — одобрил Звездочет. – А меня тогда называйте Директор Космоса. Скромненько и со вкусом, мне нравится… Разрешите предложить вам руку, Прекрасная Незнакомка? Не пройтись ли нам воооон до той стеночки?
- Извольте, — улыбнулась бывшая Жертва и изящно оперлась на подставленную руку.
- Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! – капризно попросила Роковая Красавица. – А то мне тут скучно одной…
В один из дней Кукловод зашел в комнату и не увидел на стенах ни одной куклы. Зато других Кукловодов было навалом.
- Народ, а где контингент? – спросил он, озираясь. – Там Спектакль вовсю идет, а актеры-то куда делись? Сейчас выход…
- А мы тебе чем не актеры? – задорно спросила Комета. – Кого там надо сыграть?
- Так это… По ходу пьесы и разберемся! – обрадовался кукловод. – А что, если не с марионетками, а с живыми людьми – оно еще интереснее получится, а?
- Оно конечно, — согласился Директор Космоса. – А то что это такое – когда тебя тупо дергают за ниточки, а ты так же тупо реагируешь?
- Да мрак полный, никакого творчества! – поддакнул Кукловод. – Ну, братцы, тогда айда! Спектакль задерживать нельзя! Наш выход!
Автор: Эльфика
- Алисочка, а вот как правильно с колен подниматься?
- Комета, помоги, у меня не получается!
- Слушай, я вот тут новый способ поворота придумал, оцени, а?
- Алиса…
- Да что вы все «Алиса», «Комета»! – однажды взорвалась Роковая Красавица, упорно не слезавшая насиженного места. – Кто она такая??? Самозванка! Кукла дутая! Такая же марионетка, как все!
- Ничего подобного! Я уже не нуждаюсь, чтобы меня постоянно дергали за ниточки! – резко ответила Алиса. – Я уже крепко стою на ногах! И пусть самозванка… Я есть то, что я есть! Понятно???
Она и не заметила, как добежала до Роковой Красавицы, и теперь стояла прямо под ней.
- Алиса…- ошеломленно выдохнул Звездочет. – Ты ведь держишь равновесие! Сама!!! Как это у тебя получилось?
- Не знаю… Я как-то ощутила, что я – это я, и оно само… Вот здесь, между грудью и животом, прямо какая-то точка опоры появилась! Как будто там гвоздик есть, и ты на нем висишь…
- Здорово! – обрадовался Арлекин. – Ну-ка, я попробую… Я есть то, что я есть! А кому не нравится – может отвернуться!
- И я есть! И я… — загалдели куклы на разные голоса, ища каждый свою точку опоры.
- А знаете… Я больше не хочу быть Жертвой! – вдруг заявила Жертва. – Мне надоело играть эту роль. Я пережила столько страха, боли, вины, сомнений, неуверенности, что мне надоело! Я хочу попробовать себя в другом амплуа…
- Так выбирай! – предложила Алиса. – Теперь ты можешь решать сама, что тебе пережить!
- Можно, меня будут звать Прекрасная Незнакомка? – робко спросила Жертва. – Вы не возражаете?
- Прекрасное имя, — одобрил Звездочет. – А меня тогда называйте Директор Космоса. Скромненько и со вкусом, мне нравится… Разрешите предложить вам руку, Прекрасная Незнакомка? Не пройтись ли нам воооон до той стеночки?
- Извольте, — улыбнулась бывшая Жертва и изящно оперлась на подставленную руку.
- Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! – капризно попросила Роковая Красавица. – А то мне тут скучно одной…
В один из дней Кукловод зашел в комнату и не увидел на стенах ни одной куклы. Зато других Кукловодов было навалом.
- Народ, а где контингент? – спросил он, озираясь. – Там Спектакль вовсю идет, а актеры-то куда делись? Сейчас выход…
- А мы тебе чем не актеры? – задорно спросила Комета. – Кого там надо сыграть?
- Так это… По ходу пьесы и разберемся! – обрадовался кукловод. – А что, если не с марионетками, а с живыми людьми – оно еще интереснее получится, а?
- Оно конечно, — согласился Директор Космоса. – А то что это такое – когда тебя тупо дергают за ниточки, а ты так же тупо реагируешь?
- Да мрак полный, никакого творчества! – поддакнул Кукловод. – Ну, братцы, тогда айда! Спектакль задерживать нельзя! Наш выход!
Автор: Эльфика
Ответ дляБрынза
что за бред? весь день читать?
По-собственному усмотрению) На Ваше время не претендую
МАСКАРАД
Утро началось как обычно. Ольга встала, умылась, расчесала длинные волосы, помассировала лицо с увлажняющим кремом, отметив, что за ночь лицо как бы и не отдохнуло, и занялась завтраком. Через 10 минут зашевелилось остальное семейство.
- Дорогая, ты не видела мою маску? – раздалось из комнаты.
- Позавтракай сначала, перед выходом наденешь, — отозвалась она.
- Не могу перед выходом, мне сейчас нужно, — капризно отозвался он.
- У меня оладьи подгорают, — сообщила Ольга и усмехнулась. Что бы он без нее делал? Все вечно разбрасывает: галстуки, носки, маски… А потом: «Дорогая, ты не видела…».
На кухню вплыла дочь, девица 16 лет. Она еще не до конца проснулась и маску надевать не торопилась, поэтому была похожа на детеныша: изумленно вздернутые бровки, удивленно глядящие на мир большие глаза, приоткрытые пухлые губы, общее выражение лица «какой он интересный, этот Мир!». Впрочем, это ненадолго: минут через 15 начнется…
Следом причапал 10-летний сынишка. Он еще личной маски не имел, пока только примеривал разные, искал свою. Но уже полюбил маску «Отвяжитесь от меня все!». Парень увидел свежеиспеченные оладушки, и на его лице немедленно расцвело шкодное выражение – он явно хотел тут же спереть одну.
- Ничего подобного, сначала умываться и чистить зубы, — не поворачиваясь, сказала Ольга.
- Откуда ты все знаешь? Спиной, что ли, видишь? – разочарованно протянул сын, поворачивая стопы к ванной.
- Разве ты не знал, что мамам выдается запасная пара глаз, затылочных? Просто их из-под прически не видно, – проинформировала она.
На кухню заглянула мама. Она, как обычно, была при параде: на лице любимая маска с ядовито-сочувственным выражением.
- Доброго всем утречка, — пожелала мама. – Что, опять уроки не выучил? Я видела, как ты допоздна про Бэтмена читал…
- Ничего и читал, — немедленно ощетинился младший. – Вечно ты…
- Никакого уважения к старшим, — притворно вздохнула мама. – Да и то сказать, кому его воспитывать? Все же целый день в трудах, в заботах! А по утрам вещи разбросанные ищут…
- Мама, у меня тут чего-то с газом, не могу справиться, помоги, пожалуйста, — быстренько натянула маску Беспомощной Девочки Она.
- То-то, — удовлетворено сказала мама, крутя рукоятку газовой плиты. – Что б вы без меня делали?
Завтрак прошел споро и успешно. Ей пришлось сменить несколько масок: Почтительной Дочери – для мамы, Железной Леди – когда сын попытался было соврать насчет того, что первый урок отменили, Неумолимого Финансиста - когда дочь начала истерить по поводу новых сапог, внимающего Доктора Ватсона – когда муж стал рассказывать, как он вчера на работе удачно разрулил сложную ситуацию. Потом Она, все еще в маске Ватсона, помогла мужу найти его дневную маску Преуспевающего Начальника. В общем, Она справилась с честью, и все семейство отправилось к местам дневной дислокации вполне удовлетворенным и вдохновленным.
Утро началось как обычно. Ольга встала, умылась, расчесала длинные волосы, помассировала лицо с увлажняющим кремом, отметив, что за ночь лицо как бы и не отдохнуло, и занялась завтраком. Через 10 минут зашевелилось остальное семейство.
- Дорогая, ты не видела мою маску? – раздалось из комнаты.
- Позавтракай сначала, перед выходом наденешь, — отозвалась она.
- Не могу перед выходом, мне сейчас нужно, — капризно отозвался он.
- У меня оладьи подгорают, — сообщила Ольга и усмехнулась. Что бы он без нее делал? Все вечно разбрасывает: галстуки, носки, маски… А потом: «Дорогая, ты не видела…».
На кухню вплыла дочь, девица 16 лет. Она еще не до конца проснулась и маску надевать не торопилась, поэтому была похожа на детеныша: изумленно вздернутые бровки, удивленно глядящие на мир большие глаза, приоткрытые пухлые губы, общее выражение лица «какой он интересный, этот Мир!». Впрочем, это ненадолго: минут через 15 начнется…
Следом причапал 10-летний сынишка. Он еще личной маски не имел, пока только примеривал разные, искал свою. Но уже полюбил маску «Отвяжитесь от меня все!». Парень увидел свежеиспеченные оладушки, и на его лице немедленно расцвело шкодное выражение – он явно хотел тут же спереть одну.
- Ничего подобного, сначала умываться и чистить зубы, — не поворачиваясь, сказала Ольга.
- Откуда ты все знаешь? Спиной, что ли, видишь? – разочарованно протянул сын, поворачивая стопы к ванной.
- Разве ты не знал, что мамам выдается запасная пара глаз, затылочных? Просто их из-под прически не видно, – проинформировала она.
На кухню заглянула мама. Она, как обычно, была при параде: на лице любимая маска с ядовито-сочувственным выражением.
- Доброго всем утречка, — пожелала мама. – Что, опять уроки не выучил? Я видела, как ты допоздна про Бэтмена читал…
- Ничего и читал, — немедленно ощетинился младший. – Вечно ты…
- Никакого уважения к старшим, — притворно вздохнула мама. – Да и то сказать, кому его воспитывать? Все же целый день в трудах, в заботах! А по утрам вещи разбросанные ищут…
- Мама, у меня тут чего-то с газом, не могу справиться, помоги, пожалуйста, — быстренько натянула маску Беспомощной Девочки Она.
- То-то, — удовлетворено сказала мама, крутя рукоятку газовой плиты. – Что б вы без меня делали?
Завтрак прошел споро и успешно. Ей пришлось сменить несколько масок: Почтительной Дочери – для мамы, Железной Леди – когда сын попытался было соврать насчет того, что первый урок отменили, Неумолимого Финансиста - когда дочь начала истерить по поводу новых сапог, внимающего Доктора Ватсона – когда муж стал рассказывать, как он вчера на работе удачно разрулил сложную ситуацию. Потом Она, все еще в маске Ватсона, помогла мужу найти его дневную маску Преуспевающего Начальника. В общем, Она справилась с честью, и все семейство отправилось к местам дневной дислокации вполне удовлетворенным и вдохновленным.
Она провожала их у порога и зорко следила за тем, чтобы все было в порядке. Дочь уже имела любимую дневную маску, которая называлась: «Тебя здесь явно не ждали», и в основе ее лежало королевское снисходительное величие; муж – «Преуспевающий Начальник» — победительность, уверенность, напор; сынишка натянул маску «Пожалейте меня, сиротинушку» — явно плохо выучил уроки; мама, отправляясь на рынок за продуктами, надела маску «Воинствующая домохозяйка». В общем, все привычно и узнаваемо.
Теперь у нее оставалось минут 20 для себя. За эти 20 минут Она подкрасила губы и ресницы, оделась, проверила окна и электроприборы, и подошла к зеркалу в прихожей, чтобы натянуть маску «Всегда с Улыбкой» — ей ведь целый день предстояло работать с клиентами, принимать заказы, но… Маска не натягивалась. Такое было впервые. Казалось, то ли маска стала меньше, то ли лицо больше, то ли мышцы на нем застыли, не давая привычной маске удобно сесть на место. Но время поджимало, и Она, кое-как напялив маску, рванула к остановке, как бегун с низкого старта, успокаивая себя, что может, никто и не заметит.
Ничего такого подобного, заметили все.
- Оленька, что у тебя с лицом? – ахнула коллега.
- Все в порядке, — попыталась натянуть маску Олимпийского Спокойствия Ольга. Но получилось еще хуже – губы задрожали, и глаза подозрительно увлажнились.
- Ничего себе «все в порядке», — покачала головой коллега. – У тебя же улыбка кривая… И щеки словно судорогой свело.
- Я справлюсь, — пообещала Оля. – Есть у нас там дежурные маски в запасе?
- Кажется, есть. Посмотри в шкафчике.
Ольга нашла маску «Дежурное внимание», она оказалась разношенной и мягкой, и вроде бы на лицо легла. Ольге даже удалось пару часов более или менее успешно поработать, но потом приехала начальница, как обычно, в маске «Бизнес-стерва», мимолетно глянула на замерших менеджеров и на ходу бросила:
- Оля, зайдите.
Ольга поникла. Она ощущала на себе сочувственные взгляды коллег. Внимание Бизнес-Стервы ничего хорошего не сулило. Но делать было нечего – даже маску подходящую натянуть не представлялось возможным. Ольга вздохнула и поплелась в кабинет Бизнес-Стервы, мысленно перебирая все свои мыслимые и немыслимые прегрешения.
Теперь у нее оставалось минут 20 для себя. За эти 20 минут Она подкрасила губы и ресницы, оделась, проверила окна и электроприборы, и подошла к зеркалу в прихожей, чтобы натянуть маску «Всегда с Улыбкой» — ей ведь целый день предстояло работать с клиентами, принимать заказы, но… Маска не натягивалась. Такое было впервые. Казалось, то ли маска стала меньше, то ли лицо больше, то ли мышцы на нем застыли, не давая привычной маске удобно сесть на место. Но время поджимало, и Она, кое-как напялив маску, рванула к остановке, как бегун с низкого старта, успокаивая себя, что может, никто и не заметит.
Ничего такого подобного, заметили все.
- Оленька, что у тебя с лицом? – ахнула коллега.
- Все в порядке, — попыталась натянуть маску Олимпийского Спокойствия Ольга. Но получилось еще хуже – губы задрожали, и глаза подозрительно увлажнились.
- Ничего себе «все в порядке», — покачала головой коллега. – У тебя же улыбка кривая… И щеки словно судорогой свело.
- Я справлюсь, — пообещала Оля. – Есть у нас там дежурные маски в запасе?
- Кажется, есть. Посмотри в шкафчике.
Ольга нашла маску «Дежурное внимание», она оказалась разношенной и мягкой, и вроде бы на лицо легла. Ольге даже удалось пару часов более или менее успешно поработать, но потом приехала начальница, как обычно, в маске «Бизнес-стерва», мимолетно глянула на замерших менеджеров и на ходу бросила:
- Оля, зайдите.
Ольга поникла. Она ощущала на себе сочувственные взгляды коллег. Внимание Бизнес-Стервы ничего хорошего не сулило. Но делать было нечего – даже маску подходящую натянуть не представлялось возможным. Ольга вздохнула и поплелась в кабинет Бизнес-Стервы, мысленно перебирая все свои мыслимые и немыслимые прегрешения.
- Рассказывайте, — приказала Бизнес-Стерва, едва Ольга устроилась на стуле для посетителей.
- О чем? – деловито уточнила Ольга, стараясь сохранять лицо – насколько это было возможно в маске «Дежурное Внимание».
- О том, почему вам взбрело в голову поменять маску «Всегда с Улыбкой» на маску «Протокольная Харя», — начальница излишней тактичностью никогда не страдала.
- Это из общего шкафчика, «Дежурное Внимание», — попыталась оправдаться Ольга.
- Вы на себя в зеркало смотрели? – прервала ее Бизнес-Стерва, швыряя ей через стол зеркальце. – Вы таким «дежурным вниманием» всех клиентов распугаете. Что случилось?
- Ничего не случилось, — уныло сказала Ольга, рассматривая жуть, которую отразило зеркало. Вот уж точно – «Протокольная Харя»… Действительно, а что случилось? Она не знала. Просто что-то с лицом…
- Значит так, — ледяным тоном сообщила начальница. – Я не могу рисковать бизнесом из-за упертой дуры. Или ты мне сейчас все рассказываешь, или пишешь заявление по собственному. Прямо сейчас. Ну?
«Упертая дура» вовсе не была упертой. Она просто устала. И Бизнес-Стерва со своей бульдожьей хваткой была уже вне ее возможностей. Поэтому Ольга сделала то, что обычно делают обиженные, загнанные в угол девочки – она разрыдалась. Она рыдала горько и самозабвенно, как ребенок, и ей было уже все равно, что маска слетела, а Бизнес-Стерва ее теперь наверняка уволит. Вот она сидит напротив, вся холеная, упакованная, успешная, и у нее наверняка с утра парикмахер, маникюр и массажист – а вовсе не оладьи, ядовитая мама и муж, который беспомощнее ребенка. Ей легко носить свою маску Бизнес-Стервы, а тут приходится поминутно менять маски, и следить, чтобы все были довольны и не перессорились, и под каждого подстраиваться, и чтоб никто не обиделся, а ты еще должна носить маску «Счастливая Семейная Женщина», и ты уже сама не понимаешь, счастливая ты или нет, потому что ты забыла, какая ты на самом деле, а муж оказался вовсе не тем, за кого ты выходила замуж, и вообще…
Вот примерно такой текст и выдала сквозь слезы Ольга, и плевать ей уже было, что потом – без маски слова выговаривались легко, и поэтому она не спешила прерывать поток слов и слез. Странно было только то, что вполне ожидаемый приказ «прекратить истерику» все не поступал и не поступал. Наконец, слезы пошли на убыль, слова тоже, и Ольга смогла разглядеть Бизнес-Стерву. Она ее не узнала.
Напротив, за солидным офисным столом, сидела вовсе не Бизнес-Стерва – другая женщина. Красивая. Стильная. Но – с человеческим лицом, и это лицо улыбалось.
- О чем? – деловито уточнила Ольга, стараясь сохранять лицо – насколько это было возможно в маске «Дежурное Внимание».
- О том, почему вам взбрело в голову поменять маску «Всегда с Улыбкой» на маску «Протокольная Харя», — начальница излишней тактичностью никогда не страдала.
- Это из общего шкафчика, «Дежурное Внимание», — попыталась оправдаться Ольга.
- Вы на себя в зеркало смотрели? – прервала ее Бизнес-Стерва, швыряя ей через стол зеркальце. – Вы таким «дежурным вниманием» всех клиентов распугаете. Что случилось?
- Ничего не случилось, — уныло сказала Ольга, рассматривая жуть, которую отразило зеркало. Вот уж точно – «Протокольная Харя»… Действительно, а что случилось? Она не знала. Просто что-то с лицом…
- Значит так, — ледяным тоном сообщила начальница. – Я не могу рисковать бизнесом из-за упертой дуры. Или ты мне сейчас все рассказываешь, или пишешь заявление по собственному. Прямо сейчас. Ну?
«Упертая дура» вовсе не была упертой. Она просто устала. И Бизнес-Стерва со своей бульдожьей хваткой была уже вне ее возможностей. Поэтому Ольга сделала то, что обычно делают обиженные, загнанные в угол девочки – она разрыдалась. Она рыдала горько и самозабвенно, как ребенок, и ей было уже все равно, что маска слетела, а Бизнес-Стерва ее теперь наверняка уволит. Вот она сидит напротив, вся холеная, упакованная, успешная, и у нее наверняка с утра парикмахер, маникюр и массажист – а вовсе не оладьи, ядовитая мама и муж, который беспомощнее ребенка. Ей легко носить свою маску Бизнес-Стервы, а тут приходится поминутно менять маски, и следить, чтобы все были довольны и не перессорились, и под каждого подстраиваться, и чтоб никто не обиделся, а ты еще должна носить маску «Счастливая Семейная Женщина», и ты уже сама не понимаешь, счастливая ты или нет, потому что ты забыла, какая ты на самом деле, а муж оказался вовсе не тем, за кого ты выходила замуж, и вообще…
Вот примерно такой текст и выдала сквозь слезы Ольга, и плевать ей уже было, что потом – без маски слова выговаривались легко, и поэтому она не спешила прерывать поток слов и слез. Странно было только то, что вполне ожидаемый приказ «прекратить истерику» все не поступал и не поступал. Наконец, слезы пошли на убыль, слова тоже, и Ольга смогла разглядеть Бизнес-Стерву. Она ее не узнала.
Напротив, за солидным офисным столом, сидела вовсе не Бизнес-Стерва – другая женщина. Красивая. Стильная. Но – с человеческим лицом, и это лицо улыбалось.
- Детка, как же мне все это знакомо, — мягко произнесла она. – Ты и представить не можешь… Впрочем, и не надо тебе представлять. Я знаю, как тебе помочь.
- Что вы, спасибо, не надо, — испугалась Ольга. – Если к врачам – у меня и денег таких нет.
- Тихо, не перебивай, — приказала начальница, на мгновение вновь став Бизнес-Стервой. – Никакие врачи тебе не помогут. А я – да. Так что сиди и слушай. Договорились?
- Договорились, — поспешно кивнула Ольга. Увольнение, кажется, отодвигалось.
- Мы живем в мире Масок. Это – неизбежность. Всем приходится носить маски. Мы приходим в этот мир такие беспомощные, с голенькими, открытыми, ранимыми и незащищенными душами. Представляешь себе, как нам страшно? Сначала нам не нужны маски – нас защищают родители. А потом мы взрослеем… И тогда начинаем подбирать себе маски. Пробуем разные, смотрим, с какими нам живется легче. У каждого цели разные – потому и маски разные. Если в душе полно страха, а их показывать не хочется – выбирается маска Агрессора. Не подходи, мол, себе дороже будет! Если в душе слабак, трус – человек выберет маску Миротворца, или Жертвы, или Мачо – в зависимости от целей. Если в душе на всех обижен – опять же выбор есть: или маска Несправедливо Обойденного и Непонятого, или маска Борца за Справедливость. Это понятно?
- Понятно, — кивнула Ольга. – Только непонятно, что со мной случилось.
- Ты натянула не свою маску, — сообщила начальница. – «Всегда с улыбкой» — не твоя маска. Разве тебе всегда хочется улыбаться?
- Да нет, конечно, — неохотно призналась Ольга. – Но кому интересно смотреть на кислую физиономию?
- Ага, значит, есть, от чего киснуть, — понимающе улыбнулась начальница.
- Да конечно, есть, — согласилась Ольга. – Замуж выходила – думала, буду как за каменной стеной, а получился – третий ребенок в семье. Сын – лодырь и врунишка, дочь – потребительница. Мама – ну ладно, маму не выбирают…
- Ну уж нет, — хлопнула ладонью по столу начальница. – Здесь ты, милая моя, жестоко ошибаешься. Все, кто тебя окружают, выбраны тобой и отражают тебя же. Понимаешь, они носят маски, которые и ты носишь. Или хотела бы носить.
- Это как? Я, что ли, хочу быть потребительницей? Или лодырем? Или третьим ребенком в собственной семье? – ахнула Ольга.
- Ну да, — хладнокровно кивнула головой начальница. – Только не позволяешь себе. И поэтому внутри нарастает недовольство: почему им можно, а тебе – нет?
- Действительно, — согласилась Ольга. – Почему так? Почему кому-то можно, а мне – нет?
- И тебе можно, — утешила начальница. – Поэтому мы с тобой прямо с работы едем на Маскарад.
- Куда едем? – опешила Ольга.
- На Маскарад, — с удовольствием повторила начальница. – Веселиться, играть, флиртовать. В общем, примерять новые маски.
- Но как же? Меня же дома ждут! Я просто не могу себе позволить – вот так сорваться – и на Маскарад! – заволновалась Ольга.
- Ну, если ты не можешь себе позволить, то кто тогда это сделает? – очень резонно заметила начальница. – Решай. Конечно, если хочешь остаться с «Протокольной Харей» — дело твое.
- Ладно. Еду! Я согласна, — решила Ольга, поежившись от воспоминания о «Протокольной Харе». В конце концов, есть телефон, она просто позвонит домой и предупредит, что задержится.
- Отлично, — обрадовалась начальница. – Тогда иди работай, а в конце рабочего дня встречаемся внизу. На, надень пока мою запасную маску – импортная, «Меня Здесь Нет» называется.
- Что вы, спасибо, не надо, — испугалась Ольга. – Если к врачам – у меня и денег таких нет.
- Тихо, не перебивай, — приказала начальница, на мгновение вновь став Бизнес-Стервой. – Никакие врачи тебе не помогут. А я – да. Так что сиди и слушай. Договорились?
- Договорились, — поспешно кивнула Ольга. Увольнение, кажется, отодвигалось.
- Мы живем в мире Масок. Это – неизбежность. Всем приходится носить маски. Мы приходим в этот мир такие беспомощные, с голенькими, открытыми, ранимыми и незащищенными душами. Представляешь себе, как нам страшно? Сначала нам не нужны маски – нас защищают родители. А потом мы взрослеем… И тогда начинаем подбирать себе маски. Пробуем разные, смотрим, с какими нам живется легче. У каждого цели разные – потому и маски разные. Если в душе полно страха, а их показывать не хочется – выбирается маска Агрессора. Не подходи, мол, себе дороже будет! Если в душе слабак, трус – человек выберет маску Миротворца, или Жертвы, или Мачо – в зависимости от целей. Если в душе на всех обижен – опять же выбор есть: или маска Несправедливо Обойденного и Непонятого, или маска Борца за Справедливость. Это понятно?
- Понятно, — кивнула Ольга. – Только непонятно, что со мной случилось.
- Ты натянула не свою маску, — сообщила начальница. – «Всегда с улыбкой» — не твоя маска. Разве тебе всегда хочется улыбаться?
- Да нет, конечно, — неохотно призналась Ольга. – Но кому интересно смотреть на кислую физиономию?
- Ага, значит, есть, от чего киснуть, — понимающе улыбнулась начальница.
- Да конечно, есть, — согласилась Ольга. – Замуж выходила – думала, буду как за каменной стеной, а получился – третий ребенок в семье. Сын – лодырь и врунишка, дочь – потребительница. Мама – ну ладно, маму не выбирают…
- Ну уж нет, — хлопнула ладонью по столу начальница. – Здесь ты, милая моя, жестоко ошибаешься. Все, кто тебя окружают, выбраны тобой и отражают тебя же. Понимаешь, они носят маски, которые и ты носишь. Или хотела бы носить.
- Это как? Я, что ли, хочу быть потребительницей? Или лодырем? Или третьим ребенком в собственной семье? – ахнула Ольга.
- Ну да, — хладнокровно кивнула головой начальница. – Только не позволяешь себе. И поэтому внутри нарастает недовольство: почему им можно, а тебе – нет?
- Действительно, — согласилась Ольга. – Почему так? Почему кому-то можно, а мне – нет?
- И тебе можно, — утешила начальница. – Поэтому мы с тобой прямо с работы едем на Маскарад.
- Куда едем? – опешила Ольга.
- На Маскарад, — с удовольствием повторила начальница. – Веселиться, играть, флиртовать. В общем, примерять новые маски.
- Но как же? Меня же дома ждут! Я просто не могу себе позволить – вот так сорваться – и на Маскарад! – заволновалась Ольга.
- Ну, если ты не можешь себе позволить, то кто тогда это сделает? – очень резонно заметила начальница. – Решай. Конечно, если хочешь остаться с «Протокольной Харей» — дело твое.
- Ладно. Еду! Я согласна, — решила Ольга, поежившись от воспоминания о «Протокольной Харе». В конце концов, есть телефон, она просто позвонит домой и предупредит, что задержится.
- Отлично, — обрадовалась начальница. – Тогда иди работай, а в конце рабочего дня встречаемся внизу. На, надень пока мою запасную маску – импортная, «Меня Здесь Нет» называется.
Остаток рабочего дня прошел как в тумане – Ольга и не помнила, что делала. Маска «Меня Здесь Нет» себя оправдала – к ней не приставали. В 6 часов она сбежала по лестнице и оказалась прямо напротив распахнутой дверцы серебристой машины начальницы. «Как Золушка!», — подумала Ольга, запрыгивая на заднее сиденье.
Куда они ехали – Ольга тоже не очень запоминала, да и какая разница? Она была переполнена волнением, предвкушением и смутными воспоминаниями о чем-то знакомом, но забытом. Очнулась она перед каким-то старинным особняком, когда начальница сказала:
- Приехали. Сейчас идем выбирать костюмы.
- И маски? – уточнила Ольга, у которой лицо все еще слегка сводило судорогой.
- А вот маски – не понадобятся, — рассмеялась начальница. – Здесь все без масок. Только легкая вуаль… Иди за мной. Начнем с костюмерной. Кстати, костюм потом сдавать не надо – здесь их дарят на память о Маскараде.
В костюмерной оказалось невероятное количество одежды на любой вкус. Каждого вновь прибывшего вежливые костюмеры приглашали в отдельную кабинку и демонстрировали каталог, по которому можно было выбрать костюм.
- Не торопись, полистай, — напутствовала ее начальница. – Когда душа встрепенется – тогда можно и примерить. А уж если запоет – значит, на сегодня это твой костюм.
Каталог был роскошным! Ольге захотелось примерить костюм восточной танцовщицы – с открытым животом, со множеством украшений, потом – костюм боярышни – кокошник, жемчужные запястья и ожерелье, широкий сарафан, потом – костюм пилота космического корабля – обтягивающий серебристый комбинезон со множеством карманов и застежек. Все это было здорово, но не то! И вдруг один костюм так поразил ее воображение, что даже дыхание перехватило. Это был простой летний сарафанчик на широких лямках, желто-зеленый, а к нему прилагались огромные легкие разноцветные крылья бабочки, белые босоножки и венок из ромашек.
- Отличный выбор, — прошелестел костюмер, когда Ольга облачилась в этот костюм. – Женщина-Бабочка – это явно то, что вам сегодня нужно. Разрешите прикрепить вуаль, это – правило, — и он ловко прицепил к венку серебристую вуаль, отчего Ольгино лицо скрыла легкая мерцающая дымка. – Запомните, у нас тут не называют своих имен. Только по названиям костюмов! – напутствовал ее костюмер.
Ольга, выйдя из кабинки, чувствовала себя как в сказке: непонятно, страшновато, но очень интересно. Начальница, неожиданно для Ольги облачившаяся в костюм Деда Мороза, тоже похвалила.
- Женщна-Бабочка – супер! Круто. А теперь мы расстанемся, чтобы от души повеселиться, — загадочно сказала она. – Отъезд – в полночь. И не опаздывай, а то твоя карета превратится в тыкву. Ну, лети, Бабочка! Удачи!
И Ольга шагнула в большую дверь, за которой гремела музыка и кружились пары. Сколько здесь было разных костюмов! Снежинки и Зайчики, Пираты и Колдуньи, Роботы и Красные Шапочки, Цветы и Карты – просто глаза разбегались. И у всех лица скрыты за серебристыми вуалями – никто никого не знает, настоящий Маскарад!
Ольгу тут же кто-то пригласил на танец, и она влилась в замысловатый узор, который слагался из множества кружащихся пар. Она танцевала, порхала к бару – выпить прохладного лимонада, снова вливалась в общий круговорот, подлетала к открытому окну проветриться, и вновь танцевала… Она совершенно забыла о времени, о масках, о начальнице – обо всем, что не касалось того мига, который был сейчас.
Именно у окна к ней подошел незнакомец в костюме Ковбоя. Он был классный! Сильный, красивый, уверенный в себе – такие мужчины Ольге всегда нравились. Но от этого душа как-то по-особенному встрепенулась. Он пригласил ее на танец, потом еще и еще. Ей было немного досадно, что за вуалью не разглядеть его лица – наверное, оно будет мужественным и властным. Но – правила есть правила, ничего не поделаешь. Весь вечер они танцевали, дурачились, участвовали в многочисленных конкурсах, и казалось, что они знакомы целую вечность – Бабочка и Ковбой. Оказалось, им есть о чем поговорить, и их души настроены в унисон. Бывает же такое!
Куда они ехали – Ольга тоже не очень запоминала, да и какая разница? Она была переполнена волнением, предвкушением и смутными воспоминаниями о чем-то знакомом, но забытом. Очнулась она перед каким-то старинным особняком, когда начальница сказала:
- Приехали. Сейчас идем выбирать костюмы.
- И маски? – уточнила Ольга, у которой лицо все еще слегка сводило судорогой.
- А вот маски – не понадобятся, — рассмеялась начальница. – Здесь все без масок. Только легкая вуаль… Иди за мной. Начнем с костюмерной. Кстати, костюм потом сдавать не надо – здесь их дарят на память о Маскараде.
В костюмерной оказалось невероятное количество одежды на любой вкус. Каждого вновь прибывшего вежливые костюмеры приглашали в отдельную кабинку и демонстрировали каталог, по которому можно было выбрать костюм.
- Не торопись, полистай, — напутствовала ее начальница. – Когда душа встрепенется – тогда можно и примерить. А уж если запоет – значит, на сегодня это твой костюм.
Каталог был роскошным! Ольге захотелось примерить костюм восточной танцовщицы – с открытым животом, со множеством украшений, потом – костюм боярышни – кокошник, жемчужные запястья и ожерелье, широкий сарафан, потом – костюм пилота космического корабля – обтягивающий серебристый комбинезон со множеством карманов и застежек. Все это было здорово, но не то! И вдруг один костюм так поразил ее воображение, что даже дыхание перехватило. Это был простой летний сарафанчик на широких лямках, желто-зеленый, а к нему прилагались огромные легкие разноцветные крылья бабочки, белые босоножки и венок из ромашек.
- Отличный выбор, — прошелестел костюмер, когда Ольга облачилась в этот костюм. – Женщина-Бабочка – это явно то, что вам сегодня нужно. Разрешите прикрепить вуаль, это – правило, — и он ловко прицепил к венку серебристую вуаль, отчего Ольгино лицо скрыла легкая мерцающая дымка. – Запомните, у нас тут не называют своих имен. Только по названиям костюмов! – напутствовал ее костюмер.
Ольга, выйдя из кабинки, чувствовала себя как в сказке: непонятно, страшновато, но очень интересно. Начальница, неожиданно для Ольги облачившаяся в костюм Деда Мороза, тоже похвалила.
- Женщна-Бабочка – супер! Круто. А теперь мы расстанемся, чтобы от души повеселиться, — загадочно сказала она. – Отъезд – в полночь. И не опаздывай, а то твоя карета превратится в тыкву. Ну, лети, Бабочка! Удачи!
И Ольга шагнула в большую дверь, за которой гремела музыка и кружились пары. Сколько здесь было разных костюмов! Снежинки и Зайчики, Пираты и Колдуньи, Роботы и Красные Шапочки, Цветы и Карты – просто глаза разбегались. И у всех лица скрыты за серебристыми вуалями – никто никого не знает, настоящий Маскарад!
Ольгу тут же кто-то пригласил на танец, и она влилась в замысловатый узор, который слагался из множества кружащихся пар. Она танцевала, порхала к бару – выпить прохладного лимонада, снова вливалась в общий круговорот, подлетала к открытому окну проветриться, и вновь танцевала… Она совершенно забыла о времени, о масках, о начальнице – обо всем, что не касалось того мига, который был сейчас.
Именно у окна к ней подошел незнакомец в костюме Ковбоя. Он был классный! Сильный, красивый, уверенный в себе – такие мужчины Ольге всегда нравились. Но от этого душа как-то по-особенному встрепенулась. Он пригласил ее на танец, потом еще и еще. Ей было немного досадно, что за вуалью не разглядеть его лица – наверное, оно будет мужественным и властным. Но – правила есть правила, ничего не поделаешь. Весь вечер они танцевали, дурачились, участвовали в многочисленных конкурсах, и казалось, что они знакомы целую вечность – Бабочка и Ковбой. Оказалось, им есть о чем поговорить, и их души настроены в унисон. Бывает же такое!
Ольга все чаще с тоской посматривала на большие часы – обе стрелки неумолимо бежали к цифре 12. Ей было жаль, что ее Маскарад заканчивается так быстро, но все праздники когда-нибудь заканчиваются…
Она позволила себе задержаться еще на пять минут, и еще, и еще минуточку. Но без 10 минут полночь она взяла себя в руки и попросила:
- Вы не могли бы проводить меня к карете?
- Как? Вы уже уезжаете? – огорчился Ковбой. – Но ведь Маскарад будет до утра!
- К сожалению, мне пора, — сказала Ольга. – Все хорошее так быстро заканчивается! Несправедливо как-то…
- Мы можем восстановить справедливость, — воодушевился Ковбой. – Просто останьтесь – и все.
- Не могу. Обещала, — твердо сказала Ольга и чуть не заплакала.
- Желание дамы – закон, — чутко сориентировался Ковбой, подавая ей руку. – Я провожу вас к карете.
Они спускались вниз, и Ольге было очень грустно.
- Ты так прекрасная с этими крылышками, — сказал ей Ковбой, вдруг перейдя на «ты».
- Знаешь, я сегодня поняла, что всегда хотела быть Женщиной-Бабочкой, — вдруг призналась она. – Беззаботно порхать, перелетая с цветка на цветок, и чтобы мною любовались. А в жизни приходится все время носить какие-то дурацкие маски, они мне не подходят. У меня от них судороги начинаются!
- Женщина и должна быть Бабочкой, — мягко сказал Ковбой. – Нам, мужчинам, это очень нравится. Может, тебе оставить этот образ?
- Как же, как же, — невесело усмехнулась Ольга. – Маскарад закончен, теперь крылышки-то махом обломаются.
- Зачем же ты выбрала себе такую жизнь? – удивился Ковбой.
- Вот выбрала, — отозвалась Ольга, удивляясь: а зачем, собственно, выбрала? Икто, собственно, заставлял?
- Ты знаешь, в душе я очень ранимый, слабый, нежный, — признался Ковбой. – Но у меня есть огромное желание оберегать, защищать, заслонять собой. Я же родился мужчиной! В жизни я выбрал себе маску «Хозяин Жизни», и еще есть куча похожих, на все случаи. У меня не всегда получается, но я стараюсь. Потому что мне нравится так жить. Мне нравится то, что я делаю.
Они уже спустились в вестибюль, но не спешили выходить: Ольге было очень интересно.
- И тебе не надоедает быть все время в маске? – спросила она.
- У меня есть дом, и среди близких людей я могу ее снять, побыть таким, какой я есть на самом деле. Я знаю, что меня там любят и в маске, и без нее – любого.
- Везет тебе, — вздохнула Ольга. – Вот я себе не могу позволить снять маску «Всегда с Улыбкой». Ни на минуточку!
- А ты пробовала? – спросил Ковбой.
Она позволила себе задержаться еще на пять минут, и еще, и еще минуточку. Но без 10 минут полночь она взяла себя в руки и попросила:
- Вы не могли бы проводить меня к карете?
- Как? Вы уже уезжаете? – огорчился Ковбой. – Но ведь Маскарад будет до утра!
- К сожалению, мне пора, — сказала Ольга. – Все хорошее так быстро заканчивается! Несправедливо как-то…
- Мы можем восстановить справедливость, — воодушевился Ковбой. – Просто останьтесь – и все.
- Не могу. Обещала, — твердо сказала Ольга и чуть не заплакала.
- Желание дамы – закон, — чутко сориентировался Ковбой, подавая ей руку. – Я провожу вас к карете.
Они спускались вниз, и Ольге было очень грустно.
- Ты так прекрасная с этими крылышками, — сказал ей Ковбой, вдруг перейдя на «ты».
- Знаешь, я сегодня поняла, что всегда хотела быть Женщиной-Бабочкой, — вдруг призналась она. – Беззаботно порхать, перелетая с цветка на цветок, и чтобы мною любовались. А в жизни приходится все время носить какие-то дурацкие маски, они мне не подходят. У меня от них судороги начинаются!
- Женщина и должна быть Бабочкой, — мягко сказал Ковбой. – Нам, мужчинам, это очень нравится. Может, тебе оставить этот образ?
- Как же, как же, — невесело усмехнулась Ольга. – Маскарад закончен, теперь крылышки-то махом обломаются.
- Зачем же ты выбрала себе такую жизнь? – удивился Ковбой.
- Вот выбрала, — отозвалась Ольга, удивляясь: а зачем, собственно, выбрала? Икто, собственно, заставлял?
- Ты знаешь, в душе я очень ранимый, слабый, нежный, — признался Ковбой. – Но у меня есть огромное желание оберегать, защищать, заслонять собой. Я же родился мужчиной! В жизни я выбрал себе маску «Хозяин Жизни», и еще есть куча похожих, на все случаи. У меня не всегда получается, но я стараюсь. Потому что мне нравится так жить. Мне нравится то, что я делаю.
Они уже спустились в вестибюль, но не спешили выходить: Ольге было очень интересно.
- И тебе не надоедает быть все время в маске? – спросила она.
- У меня есть дом, и среди близких людей я могу ее снять, побыть таким, какой я есть на самом деле. Я знаю, что меня там любят и в маске, и без нее – любого.
- Везет тебе, — вздохнула Ольга. – Вот я себе не могу позволить снять маску «Всегда с Улыбкой». Ни на минуточку!
- А ты пробовала? – спросил Ковбой.
- Ты знаешь, кажется, нет! – вдруг призналась Ольга. – Мне так хотелось быть хорошей для всех, что я всегда в маске. Даже когда плакать хочется. Впрочем, сегодня я позволила себе… Видишь ли, моя начальница… Ой! Что же я! Сейчас будет бить полночь! Побежали быстрее!
И в этот момент часы грянули полночь. Они бросились к дверям, запутались в них, разобрались, выбежали на лестницу, побежали вниз, к серебристой машине, но… Вдруг случилось неожиданное. В спешке ее вуаль за что-то зацепилась, серебристая дымка треснула, и Ковбой увидел ее лицо.
- Олюшка… — ошарашенно сказал Ковбой, и она застыла, не понимая, откуда он мог узнать ее имя – она же точно не говорила! – тем более, Олюшкой ее называли только дома, только один человек…
Тем временем Ковбой поднял свою вуаль, и Ольга увидела его лицо. До каждой впадинки знакомое лицо своего мужа. Вечно теряющего носки, галстуки и маски. И родного – до дрожи в сердце.
- Ничего себе! – только и смогла сказать она, хлопая ресницами. – А ты здесь как?
- А мне твоя начальница позвонила, велела быть, билет на входе вручили, — доложил Ковбой. – Но я тебя никогда не видел такой… Порхающей!
- Зато я тебя таким всегда вижу, — парировала она. – Ковбоем с душой бабочки…
- Да, я и правда такой, — согласился он и сдвинул на лоб широкополую ковбойскую шляпу. – Что будем с этим делать?
Ольга по привычке хотела распорядиться, но вдруг вспомнила, что сегодня она – Женщина-Бабочка.
- Ты – Ковбой, ты и решай, — лукаво сказала она и тряхнула крылышками.
- Тогда стой смирно. Сейчас я прицеплю тебе вуаль. И себе тоже. А потом мы вернемся на Маскарад и будем веселиться до утра. Без масок! Но в костюмах.. Возражения есть?
- А как же дети? – робко спросила Бабочка.
- А с ними мама, — отмахнулся Ковбой и занялся ее вуалью. – Хочу, чтобы ты давала мне возможность побыть сильным и мужественным. Ковбоем! А для этого тебе надо порхать! Оставайся Бабочкой – раз тебе это нравится! Ну, что? Разрешите пригласить вас на танец?
- Извольте, — сделала реверанс Бабочка.
Внизу посигналила серебристая машина, о которой они совсем забыли. Обернувшись, они увидели, как из машины им машет красной рукавицей самый настоящий Дед Мороз – тот, который знает толк в масках, приносит чудеса и время от времени возвращает нас в детство.
И в этот момент часы грянули полночь. Они бросились к дверям, запутались в них, разобрались, выбежали на лестницу, побежали вниз, к серебристой машине, но… Вдруг случилось неожиданное. В спешке ее вуаль за что-то зацепилась, серебристая дымка треснула, и Ковбой увидел ее лицо.
- Олюшка… — ошарашенно сказал Ковбой, и она застыла, не понимая, откуда он мог узнать ее имя – она же точно не говорила! – тем более, Олюшкой ее называли только дома, только один человек…
Тем временем Ковбой поднял свою вуаль, и Ольга увидела его лицо. До каждой впадинки знакомое лицо своего мужа. Вечно теряющего носки, галстуки и маски. И родного – до дрожи в сердце.
- Ничего себе! – только и смогла сказать она, хлопая ресницами. – А ты здесь как?
- А мне твоя начальница позвонила, велела быть, билет на входе вручили, — доложил Ковбой. – Но я тебя никогда не видел такой… Порхающей!
- Зато я тебя таким всегда вижу, — парировала она. – Ковбоем с душой бабочки…
- Да, я и правда такой, — согласился он и сдвинул на лоб широкополую ковбойскую шляпу. – Что будем с этим делать?
Ольга по привычке хотела распорядиться, но вдруг вспомнила, что сегодня она – Женщина-Бабочка.
- Ты – Ковбой, ты и решай, — лукаво сказала она и тряхнула крылышками.
- Тогда стой смирно. Сейчас я прицеплю тебе вуаль. И себе тоже. А потом мы вернемся на Маскарад и будем веселиться до утра. Без масок! Но в костюмах.. Возражения есть?
- А как же дети? – робко спросила Бабочка.
- А с ними мама, — отмахнулся Ковбой и занялся ее вуалью. – Хочу, чтобы ты давала мне возможность побыть сильным и мужественным. Ковбоем! А для этого тебе надо порхать! Оставайся Бабочкой – раз тебе это нравится! Ну, что? Разрешите пригласить вас на танец?
- Извольте, — сделала реверанс Бабочка.
Внизу посигналила серебристая машина, о которой они совсем забыли. Обернувшись, они увидели, как из машины им машет красной рукавицей самый настоящий Дед Мороз – тот, который знает толк в масках, приносит чудеса и время от времени возвращает нас в детство.
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Комментарии к ответу