Епідемія.І коли вона закінчиться.

Война подобна болезни. Что-то вроде эпидемии, охватывающей огромное множество людей. И как больной в начале болезни не может представить себе отвратительных симптомов, которые вскоре станут его повседневностью, так и люди, охваченные вирусом войны, не могут представить себе поначалу, до какого скотства вскоре опустятся.В начале войны большое число людей бывает увлечено какой-нибудь сверхидеей, которая на трезвую голову показалась бы странной, если не сказать бредовой, но в начале войны странной не кажется.Армия, начинающая войну, всегда бывает очевидно сильнее. Сопротивление силам этой армии кажется безумием. Нападающей стороне кажется, что никакого сопротивления не будет, потому что сопротивление очевидно невозможно. И хорошо, если так.Но часто среди людей, подвергшихся нападению, находятся какие-нибудь герои, фанатики или безумцы. Они сопротивляются и имеют успех, потому что никто из нападавших не ждал сопротивления. Эти безумцы благодаря своим подвигам, действительным или мнимым, обретают популярность среди людей, подвергшихся нападению, и сменяют на руководящих постах разумных своих предшественников.Тут война выходит на новый виток. Воюют уже не ради первоначальной бредовой сверхидеи, а чтобы выжить и отомстить за погибших товарищей.Люди довольно сильно меняются в ходе войны. Если человек не погиб в первые дни, он фантастическим образом научается выживать под пулями. А для этого по-другому движется, по-другому разговаривает, по-другому спит, даже ест по-другому. Меня, например, на войне всякий раз удивляло, сколько же люди могут есть чеснока и лука. Нельзя же есть луковицу как яблоко, а они едят.Большинство людей переживают войну как травму. Но появляются и псы войны — люди, которые получают от войны удовольствие. Разговаривать с этими людьми так же трудно, как трудно разговаривать с наркоманом. Они не боятся смерти, не испытывают жалости ни к кому, включая себя. У них меняется концепция времени: в их представлениях о жизни нет никакого будущего, они живут одним днем. И потому не могут представить себе, что война когда-нибудь кончится.Из числа псов войны, как правило, появляются и люди, умеющие зарабатывать на войне. Контрабанда, наркотики, торговля оружием, торговля пленными — не существует никаких моральных ограничений. Тратить заработанные таким образом деньги эти люди могут самым странным образом — например, строить СПА посреди военного лагеря или строить себе дворцы посреди фронтовой разрухи. Удивительным образом никто из них не думает, что завтра наступит завтра и дворец будет захвачен или уничтожен обстрелом. Никакого завтра.Ужасы войны странным образом обретают какую-то болезненную привлекательность. Всякий раз, оказываясь вблизи военных действий, я поражался той подробности, с которой люди рассказывали мне, как именно танкист сгорел в танке до состояния угольного чурбачка, как именно измазался пленный в яме своими испражнениями и рвотными массами. Я не знаю, почему люди рассказывали мне все это и почему старались показать. Мне кажется, что, смакуя физиологические подробности плена и смерти, эти люди пытались дать мне понять, что жизнь на войне настоящая, а вне войны фальшивая.Совершенно поразительно меняются на войне женщины и дети. У них развивается что-то вроде стокгольмского синдрома. Они привыкают к насилию и оправдывают войну.Война заканчивается примерно как заканчивается болезнь — проходит. Я читал в книжках про то, что бывают военные победы, что армия-победительница входит в город, что население встречает ее цветами… Но сам я никогда такого не видел. Мне кажется, современная война оканчивается тем, что от нее устают. Люди, которым удалось выжить, вдруг устают от войны. И принимают любые условия от кого угодно, лишь бы война закончилась.