Не получается не выходить

аналгично.
Я сама с ребенком живу,и не могу как ишак припереть запасов на полгода вперед

Я виходжу десь через день.
Більше доби вдома в 4 стінах просидіти - це можна і дахом поїхати.

я вчера 2 раза в магазин ходила, сегодня не хочу никуда идти, на улице ветер и прохладно, потеплеет буду ходить гулять пешком на море

ой класс. я так хочу жить возле моря. мне кажется и настрой лучше будет. вода успокаивает.

правда придется 2.5-3 км пешком в одну сторону)

аналгично.
Я сама с ребенком живу,и не могу как ишак припереть запасов на полгода вперед

ну я сейчас в отпуске, по графику, плановом. Через 2 недели на работу. Ну и как мне не выходить7 С работы увольняться, что ли...

ой класс. я так хочу жить возле моря. мне кажется и настрой лучше будет. вода успокаивает.

Мы взяли два рюкзака и чемодан на колесах. Так это в чемодане у нас полностью овощи были-картошка, свекла, лук, морковь, а у многих дома этого есть запас и без карантина. Остальное в рюкзаки и два пакета. Дотащили

ой это приятные мелочи))) а вы представьте что вокруг меня один бетон в радиусе 2,5-3 км...ни парка ни речки

Пока до того моря доведите в маршрутке или тролейбусе..
Или пока найдете место на парковке..., то ничего не успокоит

Это я взял с Фейсбука Ранним утром в самом конце декабря 1959 года в аэропорту Внуково сел самолёт с известным художником Алексеем Кокорекиным. Художник прилетел из Индии на день раньше запланированного, прошёл пограничный и таможенный контроль и поехал домой к любовнице. Он немного покашливал, но кого удивишь кашлем в декабрьской Москве? Одарив подарками из теплых экзотических стран свою пассию, на следующий день он наконец-то добрался до семьи, обнял родных, отпраздновал приезд и так же раздал подарки. Кашель усиливался, температура поднималась и он отправился к врачам. Госпитализировали его почти сразу – хуже ему становилось буквально на глазах. А к вечеру он умер. Производивший вскрытие патологоанатом пригласил в секционный зал заведующего кафедрой академика Н. А. Краевского. По счастливой случайности к Николаю Александровичу приехал в гости старичок патологоанатом из Ленинграда, его пригласили к секционному столу. Старичок посмотрел на труп и сказал — «Да это, батенька, variola vera — чёрная оспа»... К тому времени о существовании страшнейшей болезни, выкашивающей в средние века города и страны, у нас в стране почти подзабыли даже врачи. В СССР заболевание побороли путём всеобщей вакцинации ещё в 1936 году. Врачи даже не думали,что оно может вернуться, и перестали брать его в расчет. Но только не в Индии, где побывал известный советский художник, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Кокорекин. Именно там, в одной из индийских провинций на церемонии сожжения скончавшегося от оспы брахмана, художник и подхватил страшную инфекцию. Вся серьезность событий стала понятна уже на вторые сутки: вирус был диагностирован у сотрудницы больничной регистратуры, принимавшей художника, осматривающего его врача и даже подростка, который находился в той же больнице этажом ниже, прямо у вентиляционного отверстия из палаты Кокорекина. Больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо палаты. Через две недели в уже наступившем 1960 году у некоторых пациентов Боткинской больницы появились такие же,как и у Кокорекина: лихорадка, кашель и сыпь. Материал, взятый с кожи одного из больных, отправили в НИИ вакцин и сывороток.15 января 1960 года академик Морозов выявил в материале частицы вируса натуральной оспы. Новость оперативно сообщили высшему руководству страны.Стало понятно, что Москва и весь Советский Союз находятся в шаге от эпидемии болезни,которую не лечат. Ко второй половине дня на совещании у Хрущева был принят комплекс срочнейших мер, чтобы не допустить эпидемии оспы. Перед личным составом столичной милиции и КГБ поставили задачу в кратчайшие сроки выявить всех, с кем контактировал художник, начиная с момента его посадки на самолёт в Индию. В группу риска попали пассажиры самолёта, его экипаж, таможенники, коллеги, друзья, родственники. Следствие даже установило, что перед тем, как вернуться домой, Кокорекин сутки провел с любовницей. Масштаб работы был огромен. Выяснили, что в течение нескольких недель больной контактировал с несколькими тысячами людей. Выявить всех было практически нереально. КГБ СССР, МВД и Министерство здравоохранения устанавливали и изолировали абсолютно всех, кто хоть как-то пересекался с инфицированным. Одна из проведших с больным вечер, была преподавателем в институте, где принимала экзамены у многочисленных студентов – из ВУЗа в карантин отправили сразу отправили сотни человек. Подарки, привезенные из Индии для жены и любовницы через комиссионки на Шаболовке и Ленинском расползлись по городу, но уже через сутки все посетители магазинов были установлены, помещены в карантин, а сами предметы из индийских тканей сожжены. Центральная Боткинская больница тут же оказывается на осадном положении. Тысячи больных и обслуживающего персонала не могут покинуть её стены. Из мобилизационных хранилищ Госрезерва в сторону Москвы выезжают грузовики со всем необходимым. Над Европой успели развернуть самолёт, которым из Москвы в Париж отправился один из пассажиров кокорекинского рейса. Москва, только-только справившая Новый год, была фактически полностью закрыта по законам военного времени. В нее нельзя было ни въехать, ни выехать из неё: отменены авиарейсы, прервано железнодорожное сообщение, перекрыты автомобильные дороги. Круглыми сутками медицинские бригады ездили по адресам, госпитализируя всё новых и новых вероятных носителей инфекции. В инфекционных больницах ставились всё новые и новые койки для карантинников и через неделю под присмотром врачей уже находилось около 10 тысяч человек. Ниточка к которым начиналась всего лишь навсего с одного пассажира авиарейса Дели-Москва. Одновременно была развёрнута вторая фаза операции борьбы с возможной эпидемией – срочнейшая вакцинация населения. В течение 3-х дней в Московскую городскую санитарно-эпидемиологическую станцию было доставлено самолетами 10 млн. доз противооспенной вакцины из Томского, Ташкентского институтов вакцин и сывороток и Краснодарской краевой санитарно-эпидемиологической станции. А медицинские работники абсолютно всех предприятий и у

лично у меня море на общественном максимум 10 минут (правда еще спуститься надо)

лично у меня море на общественном максимум 10 минут (правда еще спуститься надо)

Это я взял с Фейсбука Ранним утром в самом конце декабря 1959 года в аэропорту Внуково сел самолёт с известным художником Алексеем Кокорекиным. Художник прилетел из Индии на день раньше запланированного, прошёл пограничный и таможенный контроль и поехал домой к любовнице. Он немного покашливал, но кого удивишь кашлем в декабрьской Москве? Одарив подарками из теплых экзотических стран свою пассию, на следующий день он наконец-то добрался до семьи, обнял родных, отпраздновал приезд и так же раздал подарки. Кашель усиливался, температура поднималась и он отправился к врачам. Госпитализировали его почти сразу – хуже ему становилось буквально на глазах. А к вечеру он умер. Производивший вскрытие патологоанатом пригласил в секционный зал заведующего кафедрой академика Н. А. Краевского. По счастливой случайности к Николаю Александровичу приехал в гости старичок патологоанатом из Ленинграда, его пригласили к секционному столу. Старичок посмотрел на труп и сказал — «Да это, батенька, variola vera — чёрная оспа»... К тому времени о существовании страшнейшей болезни, выкашивающей в средние века города и страны, у нас в стране почти подзабыли даже врачи. В СССР заболевание побороли путём всеобщей вакцинации ещё в 1936 году. Врачи даже не думали,что оно может вернуться, и перестали брать его в расчет. Но только не в Индии, где побывал известный советский художник, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Кокорекин. Именно там, в одной из индийских провинций на церемонии сожжения скончавшегося от оспы брахмана, художник и подхватил страшную инфекцию. Вся серьезность событий стала понятна уже на вторые сутки: вирус был диагностирован у сотрудницы больничной регистратуры, принимавшей художника, осматривающего его врача и даже подростка, который находился в той же больнице этажом ниже, прямо у вентиляционного отверстия из палаты Кокорекина. Больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо палаты. Через две недели в уже наступившем 1960 году у некоторых пациентов Боткинской больницы появились такие же,как и у Кокорекина: лихорадка, кашель и сыпь. Материал, взятый с кожи одного из больных, отправили в НИИ вакцин и сывороток.15 января 1960 года академик Морозов выявил в материале частицы вируса натуральной оспы. Новость оперативно сообщили высшему руководству страны.Стало понятно, что Москва и весь Советский Союз находятся в шаге от эпидемии болезни,которую не лечат. Ко второй половине дня на совещании у Хрущева был принят комплекс срочнейших мер, чтобы не допустить эпидемии оспы. Перед личным составом столичной милиции и КГБ поставили задачу в кратчайшие сроки выявить всех, с кем контактировал художник, начиная с момента его посадки на самолёт в Индию. В группу риска попали пассажиры самолёта, его экипаж, таможенники, коллеги, друзья, родственники. Следствие даже установило, что перед тем, как вернуться домой, Кокорекин сутки провел с любовницей. Масштаб работы был огромен. Выяснили, что в течение нескольких недель больной контактировал с несколькими тысячами людей. Выявить всех было практически нереально. КГБ СССР, МВД и Министерство здравоохранения устанавливали и изолировали абсолютно всех, кто хоть как-то пересекался с инфицированным. Одна из проведших с больным вечер, была преподавателем в институте, где принимала экзамены у многочисленных студентов – из ВУЗа в карантин отправили сразу отправили сотни человек. Подарки, привезенные из Индии для жены и любовницы через комиссионки на Шаболовке и Ленинском расползлись по городу, но уже через сутки все посетители магазинов были установлены, помещены в карантин, а сами предметы из индийских тканей сожжены. Центральная Боткинская больница тут же оказывается на осадном положении. Тысячи больных и обслуживающего персонала не могут покинуть её стены. Из мобилизационных хранилищ Госрезерва в сторону Москвы выезжают грузовики со всем необходимым. Над Европой успели развернуть самолёт, которым из Москвы в Париж отправился один из пассажиров кокорекинского рейса. Москва, только-только справившая Новый год, была фактически полностью закрыта по законам военного времени. В нее нельзя было ни въехать, ни выехать из неё: отменены авиарейсы, прервано железнодорожное сообщение, перекрыты автомобильные дороги. Круглыми сутками медицинские бригады ездили по адресам, госпитализируя всё новых и новых вероятных носителей инфекции. В инфекционных больницах ставились всё новые и новые койки для карантинников и через неделю под присмотром врачей уже находилось около 10 тысяч человек. Ниточка к которым начиналась всего лишь навсего с одного пассажира авиарейса Дели-Москва. Одновременно была развёрнута вторая фаза операции борьбы с возможной эпидемией – срочнейшая вакцинация населения. В течение 3-х дней в Московскую городскую санитарно-эпидемиологическую станцию было доставлено самолетами 10 млн. доз противооспенной вакцины из Томского, Ташкентского институтов вакцин и сывороток и Краснодарской краевой санитарно-эпидемиологической станции. А медицинские работники абсолютно всех предприятий и у