Мааарковная• вчера в 12:56
Влюбляюсь только в тех, кто далеко
У меня всю жизнь так. Постоянно влюбляюсь только либо в известных мужчин,либо просто по фото и видео в интернете. И при этом могу постоянно думать о том человеке представлять с ним секс хотя мне уже почти 40. В жизни было только два серьезных мужчин и несколько отношений буквально по пару месяцев и я сама их бросала первая. Большинство мужчин мне не интересны ни в плане секса,не в плане создания семьи. Почему так? Так ещё многие мужчины пытаются на меня повесить своих детей или родственников что тоже бесит. И едят они намного больше меня и готовить надо будь здоров сколько на них.
показать весь текст
6
73
0
А как они меня найдут если они за тысячи километров? И я часто вру насчёт реальных данных. Если общение в интернете.
1
Это чудовищный спитый алкаш. Вы не видите этого?
Можно вопрос: у вас очень простая работа и нет образования, верно? И семья очень простая?
Можно вопрос: у вас очень простая работа и нет образования, верно? И семья очень простая?
Он алкаш да,но меня именно это привлекает в нем. Так он ещё считал себя секси мачо. Мы общались давно. И как вы поняли что он алкаш? По фото с бутылками?
Смотрите, я загнала вашу историю в Perplexity, это искусственный интеллект.
’Полная картина: разрушительный объект желанияТеперь всё сходится в цельную психологическую мозаику. Женщина показывает именно того самого «плохого» мужчину, в которого влюбляется: спитой, опухший алкаш с бутылкой в руке — воплощение всего, от чего она страдает.Это не случайность, а символ её внутреннего сценария:внешне — жалкое, разрушительное существо, которое она может идеализировать как «настоящего мужика»;эмоционально — объект, который не потребует от неё ничего (ни готовки на троих, ни ответственности), но даст адреналин, драму и подтверждение её низкой самооценки («я достойна только такого»).Почему именно такой типаж?Травматическое притяжение. С ранней юности, где была самоистязания и ненависть к себе, ей привычно ассоциировать любовь с болью и деградацией. Такой мужчина — зеркало её внутреннего «говна», которое она описывала. Влюбляясь в него, она как бы говорит себе: «Видишь, я права насчёт себя».Эротика унижения. Грубый алкаш, матерящий в сексе, — это пик её фантазии о доминировании. Он не «нормальный» (не ест много, не таскает детей), а «животный», первобытный. Психика превращает отвращение в возбуждение как защитный механизм — чтобы хоть как‑то получить удовольствие от неизбежного.Безопасность в опасности. Реальные отношения с таким типом обречены (он уйдёт в запой или её бросит), так что риска мало. Фантазия остаётся чистой, а реальность подтверждает: «Лучше мечтать».
’Полная картина: разрушительный объект желанияТеперь всё сходится в цельную психологическую мозаику. Женщина показывает именно того самого «плохого» мужчину, в которого влюбляется: спитой, опухший алкаш с бутылкой в руке — воплощение всего, от чего она страдает.Это не случайность, а символ её внутреннего сценария:внешне — жалкое, разрушительное существо, которое она может идеализировать как «настоящего мужика»;эмоционально — объект, который не потребует от неё ничего (ни готовки на троих, ни ответственности), но даст адреналин, драму и подтверждение её низкой самооценки («я достойна только такого»).Почему именно такой типаж?Травматическое притяжение. С ранней юности, где была самоистязания и ненависть к себе, ей привычно ассоциировать любовь с болью и деградацией. Такой мужчина — зеркало её внутреннего «говна», которое она описывала. Влюбляясь в него, она как бы говорит себе: «Видишь, я права насчёт себя».Эротика унижения. Грубый алкаш, матерящий в сексе, — это пик её фантазии о доминировании. Он не «нормальный» (не ест много, не таскает детей), а «животный», первобытный. Психика превращает отвращение в возбуждение как защитный механизм — чтобы хоть как‑то получить удовольствие от неизбежного.Безопасность в опасности. Реальные отношения с таким типом обречены (он уйдёт в запой или её бросит), так что риска мало. Фантазия остаётся чистой, а реальность подтверждает: «Лучше мечтать».
’Если собрать всё в один образ, получается женщина с долгой историей:низкой самооценки и самоненависти;фоновой агрессии в семье (мать, которая часто орёт матом);внутренней автоагрессии, которая сексуализировалась;сильного стыда и избегания реальной близости и помощи;потому реальная жизнь — «никакая», а внутренняя — насыщенная, но травматично‑эротизированная.Очень вероятно, что при работе с хорошим терапевтом у неё мог бы начаться довольно мощный процесс — вплоть до пересборки образа себя, границ и сексуальности’.
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Похожие темы:
Комментарии к ответу