Посудомойка• вчера в 11:10
Беженка из Украины никак не может вернуться додому
Журналистка из Киева пакует чемоданы уже четыре года, но так и не вернулась домой. Ее 11-летний сын говорит, что не помнит друзей в Украине и не хочет возвращаться. Это — не исключение, а портрет миллионов.
Чемоданы постоянно собраны последние четыре года, ежедневное ожидание мира и никакого понимания, когда же эти чемоданы можно будет распаковать. Именно так живет в Варшаве журналистка Марина Бондаренко с сыном и матерью, куда они выехали после полномасштабного вторжения России 24 февраля 2022 года. Ее судьба, сомнения и неопределенность звучат в унисон с миллионами украинцев по всей Европе, рассказывает Reuters в репортаже об украинских беженцах.
Сейчас 51-летняя Марина работает в украиноязычной редакции в Польше, которая обслуживает громаду из более 1,5 миллиона украинцев в этой стране. За четыре года они несколько раз собирались возвращаться, даже относили вещи на почту — но каждый раз что-то останавливало.
"Столько раз мы думали: "Ну вот, наконец-то едем". Шли на почту, паковали коробки, были абсолютно уверены, что возвращаемся", — рассказывает она.
Чемоданы постоянно собраны последние четыре года, ежедневное ожидание мира и никакого понимания, когда же эти чемоданы можно будет распаковать. Именно так живет в Варшаве журналистка Марина Бондаренко с сыном и матерью, куда они выехали после полномасштабного вторжения России 24 февраля 2022 года. Ее судьба, сомнения и неопределенность звучат в унисон с миллионами украинцев по всей Европе, рассказывает Reuters в репортаже об украинских беженцах.
Сейчас 51-летняя Марина работает в украиноязычной редакции в Польше, которая обслуживает громаду из более 1,5 миллиона украинцев в этой стране. За четыре года они несколько раз собирались возвращаться, даже относили вещи на почту — но каждый раз что-то останавливало.
"Столько раз мы думали: "Ну вот, наконец-то едем". Шли на почту, паковали коробки, были абсолютно уверены, что возвращаемся", — рассказывает она.
18
8
1
73
1
11-летний сын Марины Даниил любит Польшу. Хотя и сталкивался с предвзятым отношением к украинцам в школе. На вопрос о возвращении отвечает без колебаний:
’Я не помню никого из Украины. Помню, что имел одного друга, но не помню его и потерял связь. Я не думаю, что вернусь в Украину’.
Правительство президента Зеленского надеется, что 70% украинцев, находящихся за рубежом, вернутся после завершения войны. Однако социологические опросы фиксируют тревожную тенденцию: доля тех, кто хочет вернуться, со временем снижается. Особенно среди младшего поколения — тех, кто, как Даниил, успевает укорениться в новой жизни.
’Я не помню никого из Украины. Помню, что имел одного друга, но не помню его и потерял связь. Я не думаю, что вернусь в Украину’.
Правительство президента Зеленского надеется, что 70% украинцев, находящихся за рубежом, вернутся после завершения войны. Однако социологические опросы фиксируют тревожную тенденцию: доля тех, кто хочет вернуться, со временем снижается. Особенно среди младшего поколения — тех, кто, как Даниил, успевает укорениться в новой жизни.
10
4
Истории харьковчанок Ирины Кушнир и Ольги Ермоленко также схожи с судьбами огромного количества беженцев из Украины. 42-летняя Ирина уезжала в Стамбул ненадолго — и оставила 19-летнюю дочь Софию в Украине учиться. Но четыре года спустя она вышла замуж за турецкого мужчину и преподает на кафедре украиноведения в Стамбульском университете.
’Как и все украинцы, я планировала вернуться домой. Но жизнь сложилась иначе’, — говорит она. При этом Ирина гордится тем, что дочь решила остаться в Украине.
Ольга Ермоленко, 43 года, работает дистанционно финансовым специалистом для украинских клиентов. Ее 73-летняя мать Татьяна до сих пор живет в Харькове, они на постоянной связи.
’Я не могу сказать, что на 100% живу турецкой жизнью. Это странное ощущение — быть между прошлым и возможным будущим’, — рассказывает она. Ольга уже начала изучать турецкий язык, но продолжает внимательно следить за событиями в Украине.
’Открываю новости, там есть Telegram-канал, который в режиме реального времени сообщает, что происходит в Харькове — и вижу ракету, летящую в сторону моего дома. В тот момент это ужас. Мне очень страшно. И, конечно, сразу звоню маме, чтобы убедиться, что все хорошо’.
’Как и все украинцы, я планировала вернуться домой. Но жизнь сложилась иначе’, — говорит она. При этом Ирина гордится тем, что дочь решила остаться в Украине.
Ольга Ермоленко, 43 года, работает дистанционно финансовым специалистом для украинских клиентов. Ее 73-летняя мать Татьяна до сих пор живет в Харькове, они на постоянной связи.
’Я не могу сказать, что на 100% живу турецкой жизнью. Это странное ощущение — быть между прошлым и возможным будущим’, — рассказывает она. Ольга уже начала изучать турецкий язык, но продолжает внимательно следить за событиями в Украине.
’Открываю новости, там есть Telegram-канал, который в режиме реального времени сообщает, что происходит в Харькове — и вижу ракету, летящую в сторону моего дома. В тот момент это ужас. Мне очень страшно. И, конечно, сразу звоню маме, чтобы убедиться, что все хорошо’.
1
1
Я знаю таких, що спакували речі, на автобусі доїхали вже до Польщі, а в цей час були сильні прильоти по їхньому місту в Україні. Розвернулися і поїхали назад в Німеччину.
7
2
1
Ой, да ну их нафуй всех страдалиц. Мне жалко только тех, чье жилье в оккупации или в зоне боевых действий. А эти сопли чужие кому нужны?
5
3
2
Т.е. одни должны воевать и работать, а другие должны спокойно жить и после войны вернуться в Украину?
Возвращение домой еще надо заслужть!
Возвращение домой еще надо заслужть!
10
3
2
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Похожие темы:
Комментарии к ответу