Тихо дети, папа спит Храп по дому раздаётся Пусть по кухне мама вьётся Пот с неё ручьями льётся Тихо дети, папа спит. Тихо папа отдыхает Мама шваброю порхает Пыль тряпицей вытирает Пылесоса не включает, Тихо дети,папа спит. Папа спит и брови хмурит И усталая до дури Мама чистит самовары И сапог четыре пары И картошечки к обеду И стрелой спешит к соседу За зелёненьким лучком И всё делает молчком. Пока жарится картошка, здесь цветы польёт немножко и дровишки для камина И в тетрадь заглянет сына И всё шикает, шугает, Тихо, папа отдыхает. Папа спит и носом чует Как по комнатам качуя Аромат ноздрю щикочет. Папа больше спать не хочет Как проворная газель, покидает он постель. Самый первый за столом, Восседает он орлом, Во главу стола садится, Чтобы в волю насладится Своей спутницей трудами И небесными дарами. Вот поел и вытер пот. Зевота корёжет рот Бедный, видно не доспал, Снова сон его сковал. Мама глядь, опять храпит Тихо дети, папа спит...
лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
Ответ дляЯтанюша
лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
Я не могу

Прямо в точку))))


Прямо в точку))))
katrusja75• 19 февраля 2013
Ответ дляЯтанюша
лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
Ну прям с моего солнышка списано. ’Умирает’ раз в два месяца стабильно.
Ответ дляЯтанюша
лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
’Как ты с детьми теперь одна??..’
В квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва.
Темно...опущены все шторы..
У мужа тридцать семь и два.

Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Назад Комментарии к ответу