Неужели вы любите борщи? Я их ненавижу! Выгнал из-за этого жену.

к нам пожаловал какой то невостребованный девственник из АНТИбаба


Быстро темы строчит,сразу видно что часто рукой работает))))))

теперь купил вместо жены-борщеварки мультиварку и даюсь диву - нафиг мне была она???

Бл..Тобно бабофоб якийсь

Жалко вас! Вам нужна консультация психиатра(((

Опять про борщи, я же говорила- у этого чудика детская травма с борщом связана

теперь купил вместо жены-борщеварки мультиварку и даюсь диву - нафиг мне была она???

теперь купил вместо жены-борщеварки мультиварку и даюсь диву - нафиг мне была она???

теперь купил вместо жены-борщеварки мультиварку и даюсь диву - нафиг мне была она???

нет не детская. жена ушла к родителям, он ещё и картоху ненавидит - это она их разлучила.

Рассказ Александра, который удачно пообедал.

К еде я всегда относился спокойно. То есть ел, конечно, с удоволь­ствием,
но культа из нее не делал. И сло­во ’борщ’ ассоциировалось у меня со
словами ’деревня’, ’бабушка’ и ’кули­нарный техникум’. В общем, ничто не
предвещало. Но однажды...

Однажды одна хорошая знакомая попросила зайти и починить ей шкаф­чики с
отпадающими ручками. Давно ее знаю, коллеги и все такое. Иногда приглашение
починить шкаф - это на самом деле приглашение починить шкаф и ничего более.
Не то чтобы я там какой Самоделкин, но определенную репутацию человека,
владеющего от­верткой, имею.

Так вот, пришел, увидел, починил — самое время раскланиваться. И тут она
предложила нечто неожиданное: ’Хочешь борща?’ Нет, если бы коньяч­ку или
даже чайку - тут уже все понят­но, я бы ушел сразу, не люблю я это все с
коллегами. А тут борщ, вообще антисексуальная штука, и я как раз есть хочу.
Согласился.

И тут начались сюрпризы. Мои стереотипы насчет несексуальности борща стали
рушиться на глазах. Я привык, что борщ - это нечто из семи­литровой
эмалированной кастрюли, разливаемое здоровым черпаком по алюминиевым
мискам. Она же поста­вила какие-то изящные разноцветные чашечки-плошечки,
явно приехавшие из Франции. Кастрюлю, из которой она наливала борщ, и
кастрюлей-то не назовешь: эта посудина была больше похожа на космический
корабль. Пахло борщом замечательно. Возникла та самая неловкая пауза. Мы
сидели друг напротив друга, и оба не могли начать. Я шеей и подбородком
ощущал, какой борщ горячий. И тут она сказала фра­зу, которая точно лучше
бы подошла для секса: ’Ну что же ты? Не стесняй­ся! Ведь хочешь!’ С этого
момента все обрело какой-то особенный оттенок и вкус. Мы как сумасшедшие
начали есть. Она облизывала ложку - я по­крывался мурашками, она глотала — я
тоже нервно сглатывал. Наступил момент, когда мы уставились друг другу в
глаза... О, чего только не было в этих глазах! Она первая не выдер­жала и
захихикала, меня тоже проби­ло на смех... Но как смеяться, ког­да во рту
борщ?!

Естественно, фыркнув, я выплеснул его себе на штаны. Затем все закрутилось,
как во сне: ее рука, собирающая фасо­линки с моих бесстыдно вздыбленных
брюк, попытки вместе застирать их в ванной... Последняя более или менее
осмысленная фраза: ’Да, сзади. Я же ела чеснок’, - и улыбка через плечо... И
такое сумасшедшее движение бе­драми - юбка, как у Мэрилин Монро, подлетала,
только без всякого потока воздуха снизу. А потом горячо, долго и вкусно.

Вот сейчас: увижу слово ’борщ’ в меню - и сердце бьется в упоении, и то,
что надо, в напряжении, и для меня воскресло вновь... Думаете, я на борщ
запал тогда?

Борщ - это секс! Вообще, все, что де­лает женщина для тебя с любовью, - это
секс! Почему в кафешках борщ вроде бы и по рецепту, и продукты хорошие, а
не тот? Да потому, что ты повариху эту вообще не хочешь! А вот свою хочешь!
И тебя уже от одного запаха ее борща штырить начинает!

Несколько лет спустя жена призна­лась: ее, оказывается, мама научила, как
определять, твой мужчина или не твой. Пусть он при тебе поест борщ, и если
тебе не противно на это смотреть, то точно твой!

Вот так путь к сердцу мужчины хоть и начался через желудок, но вскоре
про­должился совсем через другое место.
То есть борщ - это, конечно, в прин­ципе замечатель­но, но без любви и
секса сам по себе он не очень раду­ет. А голый секс без борща - это вообще,
извините меня, баловство какое-то.

еперный театр, это вчерашний муж селючки, которая на картоху его променяла?

да. Айтишник неудовлетворённый.

Коротко. Жена его бросила.
а он такой весь крутой айтишник

Рассказ Александра, который удачно пообедал.

К еде я всегда относился спокойно. То есть ел, конечно, с удоволь­ствием,
но культа из нее не делал. И сло­во ’борщ’ ассоциировалось у меня со
словами ’деревня’, ’бабушка’ и ’кули­нарный техникум’. В общем, ничто не
предвещало. Но однажды...

Однажды одна хорошая знакомая попросила зайти и починить ей шкаф­чики с
отпадающими ручками. Давно ее знаю, коллеги и все такое. Иногда приглашение
починить шкаф - это на самом деле приглашение починить шкаф и ничего более.
Не то чтобы я там какой Самоделкин, но определенную репутацию человека,
владеющего от­верткой, имею.

Так вот, пришел, увидел, починил — самое время раскланиваться. И тут она
предложила нечто неожиданное: ’Хочешь борща?’ Нет, если бы коньяч­ку или
даже чайку - тут уже все понят­но, я бы ушел сразу, не люблю я это все с
коллегами. А тут борщ, вообще антисексуальная штука, и я как раз есть хочу.
Согласился.

И тут начались сюрпризы. Мои стереотипы насчет несексуальности борща стали
рушиться на глазах. Я привык, что борщ - это нечто из семи­литровой
эмалированной кастрюли, разливаемое здоровым черпаком по алюминиевым
мискам. Она же поста­вила какие-то изящные разноцветные чашечки-плошечки,
явно приехавшие из Франции. Кастрюлю, из которой она наливала борщ, и
кастрюлей-то не назовешь: эта посудина была больше похожа на космический
корабль. Пахло борщом замечательно. Возникла та самая неловкая пауза. Мы
сидели друг напротив друга, и оба не могли начать. Я шеей и подбородком
ощущал, какой борщ горячий. И тут она сказала фра­зу, которая точно лучше
бы подошла для секса: ’Ну что же ты? Не стесняй­ся! Ведь хочешь!’ С этого
момента все обрело какой-то особенный оттенок и вкус. Мы как сумасшедшие
начали есть. Она облизывала ложку - я по­крывался мурашками, она глотала — я
тоже нервно сглатывал. Наступил момент, когда мы уставились друг другу в
глаза... О, чего только не было в этих глазах! Она первая не выдер­жала и
захихикала, меня тоже проби­ло на смех... Но как смеяться, ког­да во рту
борщ?!

Естественно, фыркнув, я выплеснул его себе на штаны. Затем все закрутилось,
как во сне: ее рука, собирающая фасо­линки с моих бесстыдно вздыбленных
брюк, попытки вместе застирать их в ванной... Последняя более или менее
осмысленная фраза: ’Да, сзади. Я же ела чеснок’, - и улыбка через плечо... И
такое сумасшедшее движение бе­драми - юбка, как у Мэрилин Монро, подлетала,
только без всякого потока воздуха снизу. А потом горячо, долго и вкусно.

Вот сейчас: увижу слово ’борщ’ в меню - и сердце бьется в упоении, и то,
что надо, в напряжении, и для меня воскресло вновь... Думаете, я на борщ
запал тогда?

Борщ - это секс! Вообще, все, что де­лает женщина для тебя с любовью, - это
секс! Почему в кафешках борщ вроде бы и по рецепту, и продукты хорошие, а
не тот? Да потому, что ты повариху эту вообще не хочешь! А вот свою хочешь!
И тебя уже от одного запаха ее борща штырить начинает!

Несколько лет спустя жена призна­лась: ее, оказывается, мама научила, как
определять, твой мужчина или не твой. Пусть он при тебе поест борщ, и если
тебе не противно на это смотреть, то точно твой!

Вот так путь к сердцу мужчины хоть и начался через желудок, но вскоре
про­должился совсем через другое место.
То есть борщ - это, конечно, в прин­ципе замечатель­но, но без любви и
секса сам по себе он не очень раду­ет. А голый секс без борща - это вообще,
извините меня, баловство какое-то.