ВСУ начали операцию по изоляции Крыма и юга

Сейчас Силы обороны Украины без привлечения особого внимания в информационном пространстве проводят операцию по изоляции Крыма и юго-западного фланга фронта. В случае успеха, это может привести к самоизоляции полуострова и превращению его из военного плацдарма, места "проекции силы" страны-агрессора России в неподъемную проблему для Кремля. Но это является лишь промежуточной целью. Конечная цель – военное поражение врага, из-за которого тот изменил бы ультимативные требования и был бы более склонен к компромиссам.


Если же говорить о завершении войны, а не о прекращении боевых действий, то очевидно, что российско-украинский конфликт может затянуться на десятилетия. Ведь Россия будет продолжать считать своими четыре области Украины плюс Крым, которые включила в свою конституцию. Поэтому в лучшем случае будет иметь место мирное сосуществование двух государств, а в худшем – периодические обострения конфликта.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал содиректор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– Аналитики издания The Telegraph пришли к выводу, что Украина фактически вернулась к идее изоляции Крыма, которая была одной из ключевых целей контрнаступления 2023 года. В то же время, по информации движения "Атеш", оккупанты вынуждены сворачивать свои силы на Кинбурнской косе из-за нехватки топлива. Видите ли вы определенные признаки того, что ситуация может измениться кардинальным образом?



– Уважаемое издание, по сути, сообщает об определенных очевидных фактах. В данном случае, Украина не раскрывает детали или стратегические цели той операции, которая сейчас осуществляется, что, кстати, является ключевым отличием от коммуникации, которая была в 2023 году. Но тот массив информации, который появился в публичном пространстве, свидетельствует именно о такой стратегической цели. То есть, речь идет не только об изоляции Крымского полуострова, но и об изоляции юго-западного фланга театра военных действий.

– Как вы видите перспективы полной реализации этой цели, которую сегодня ставит высшее военно-политическое руководство Украины?

– Если говорить о том, как я понимаю эту конечную цель операции... Думаю, даже некорректно называть ее конечной целью, а скорее промежуточной целью, ведь все-таки конечной целью и целью должно быть нанесение России военного поражения. Я имею в виду на данный момент не освобождение территории Украины в пределах международно признанных границ – эта цель пока слишком максималистская и вряд ли реалистичная.

Но это нанесение военного поражения, которое побудило бы российское руководство к изменению ультимативных позиций, принятию компромиссов. Это то, что на сегодняшний день выглядит почти консенсусно – остановка конфликта по фактической линии соприкосновения. Это все мы говорим о конечной цели.

Если же говорить о промежуточной или вспомогательной цели, которая может привести к этому стратегическому результату,то это самоизоляция Крымского полуострова как российского военного плацдарма для поддержки южной группировки, для запуска с территории Крыма "Шахедов" или ракет по территории Украины, как пусть и менее функциональной, но все же базы Черноморского флота, то есть превращение Крыма уже не на военный плацдарм, не на плацдарм проекции силы, а на проблему, которая в определенный момент станет неподъемной.

Итак, это промежуточная цель, которая может приблизить нас к конечной стратегической цели.

– Вы сказали о самоизоляции Крыма как плацдарма. Если это случится, что это будет означать с точки зрения войны в целом и вектора, в котором она движется сегодня?

– Если мы оцениваем ту риторику, тот информационный фон, который сопровождает российско-украинскую войну, скажем, в течение последних полгода, то в мае практически единогласно начинают звучать такие заявления. Кто-то говорит о наступлении перелома, кто-то о приближении переломного момента. Президент Украины в своем интервью назвал это началом конца войны. Поскольку это уже звучит со всех сторон, создается впечатление, что это не просто надежды, определенные ощущения, а какие-то индикаторы того, что приближается переломный момент.

При этом надо отметить, что также и российский правитель говорит о том, что на его взгляд, по его оценкам, приближается конец войны. Правда, и та, и другая сторона утверждают, что их выводы базируются на оценке ситуации на поле боя.

Это является свидетельством разногласий скорее в оценках и в видении формата завершения войны, чем в единстве. Потому что Путин думает – или ему так докладывают, – что Россия, как он выражается, наступает каждый божий день, хотя объективные факты свидетельствуют об обратном.

Если все об этом говорят, наверное, для этого есть основания, но единственное, что российская сторона видит конец войны по-другому. Время от времени они намекают на то, что переговорный процесс на паузе, а армия пытается или будет пытаться и дальше добиться своих целей. Какие у них сейчас цели? По меньшей мере, захват четырех областей или принуждение Украины к сдаче этих областей – это для них определенный вариант победы.