Стихи для души в продолжение вчерашней темы

в стиле Шарля
Гимн кошкам

Кошки не ходят строем, у кошек нет документов.
Им не нужна прописка и даже билеты в кино.
Они сидят без работы или служат в числе агентов
Высших цивилизаций, но чаще им все равно.

Кошки не голосуют, рекламе они не верят,
Лукьяненко и Донцова для них не авторитет.
Кошки – это не люди, но кошки – это не звери,
Они - разумные монстры с весьма далеких планет.

Кошки масс не боятся и мыслят вполне свободно,
С корпоративной культурой кошкам не по пути.
Кошки всегда одеты, как кошки, а не как модно.
Навесьте ярлык на кошку – и кошка вам не простит.

Кошки не верят в бога, а если верят – то тайно,
И не в такого бога, в которого верим мы.
Все, что мы знаем о кошках, узнать удалось случайно,
Их мифы упоминают про ядерный свет зимы.

Но есть и у кошек слабость: им нравится чай в стакане -
Не пить чтоб, а любоваться, - заваренный крепко чай.
Они стучат телеграммы о стороже-ветеране,
Работающем на стройке: «Рекомендован в рай».

Да какая разница с кем я сплю…
Да какое дело тебе до них?
Как плевок упавшее « не люблю»
Не дает забыться. От сих до сих.

Значит ведьма, раз входит лишь поутру,
Значит сволочь, с рассветом крадется спать.
Да какая разница как я вру?
Лучше думай КАК научилась врать…

Полудрема. Измотанная тоска.
Я б в колени пала как пес больной.
Если я пришла к тебе- приласкай.
А не можешь- так просто мне дверь закрой.

И свернусь устало в ногах твоих
Собирая под куполом сна мечты.
У любой из кошек - домашних/злых
Есть проклятие. Мне вот достался – ты.

Да какая разница как курю…
Вог арома меняя на коноплю…
Да какая разница с кем я сплю,
Если знаю как сильно тебя………

Колыбельная


Мне бы имя твое шептать, но под ребрами боль шипит. Как-то некогда больше спать, если некуда дольше пить.
А у нас за окном всё снег, всё танцует, сбивает с ног. И не надо читать Сенек, чтоб представить тебя, сынок.
Мне подруги не верят: ’как?’, пишут ’твой? быть не может, твой?’. Он лежит у меня в руках, как чукотское божество.
Для больших и чужих - Артем. По-домашнему будет Тим. А по отчеству? Подрастем и решим. Пока не хотим.
Тень ресниц на его щеках. Он прижался к моей груди. Он лежит у меня в руках, через год он начнет ходить.
А по отчеству - чушь, не суть. Он успеет еще решить. Я сперва за него трясусь, а потом отпускаю жить.
Десять лет на чаше весов. Дождь струится по волосам. Мой сынок чересчур высок, и не может ударить сам.
Не стыдись того, что ревел, не ревет неживая тварь.А ударят тебя - не верь, невелик и беззуб январь.
И сначала он ходит в лес, а потом уезжает в Лос-, я вдыхаю: ’Куда ты влез’? и звоню ему ’удалось?’
И когда-то в пустой висок мне ударит ночной звонок. Мой сынок чересчур высок. И безвыходно одинок.
Видишь, Тим мой, какая темь, слышишь, Тим мой, часы спешат, Тим, когда убегает тень, я не знаю, чем утешать.

Слышишь, Тим, тишину терпя, выжигаю сердечный гной. Как же здорово, что тебя не случилось пока со мной.
Паутину плетет тоска, одиночеством бьет кровать. Видишь, я и себя пока не умею не убивать.
А потом паруса зимы превратятся в горы былья. На пшеничное слово ’мы’ я сменю неживое ’я’.
Но пока у меня январь, ветер ржавую рвет листву. Я прошу тебя, не бывай. Будь же счастлив - не существуй.

Мы в детстве были много откровенней:
- Что у тебя на завтрак?
- Ничего.
- А у меня хлеб с маслом и вареньем.
Возьми немного хлеба моего:

Года прошли, и мы иными стали,
Теперь никто не спросит никого:
- Что у тебя на сердце?
Уж не тьма ли?
Возьми немного света моего.

А.Решетов

Черной кошкой по стеклам, вечер падал по стенам,
И сползали вниз пьяные серые будни…
Ненавижу его… Н.е.н.а.в.и.ж.у… ложь в вены…
Успокоилась? Нет…? Ну не плачь ты… глупо.

Хорошо все. Все супер. Истерю…? Нет, ну что вы…
Сама знаю, что глупо. Жизнь прекрасна. Прекрасна?
Абонент недоступен. Абонент невменяем.
Говорить с абонентом сегодня опасно.

Алкоголь тошнотворно на губы, мозг рушит
И бармен с сожаленьем наполнил бокалы…
Все, последняя, хватит… Не лезьте мне в душу
Лучше выверни пару моих карманов.

Что в душе у меня? Ооо, там страшная тайна,
Призрак мыла, веревки, и несчастной любви….
Ксерокопия справки моей из дурдома,
Что пристал, раб несчастный? Сейчас же умри!

Побежал от меня.. ну беги, кто вас держит,
Молодой человек, вы поверили чтоли..?
ах ну да, у меня вид вполне сумасшедшей…
Да пьяна я… несчастна… и всем недовольна.

Мой цинизм режет вены? Ах, шрам на запястье…
Я упала когда то, ну очень давно…
Почему, ты спросил, до сих пор еще пластырь…?
ну забыла отклеить… да мне все равно…

Думайте что хотите, а я ненавижу,
Ненавижу его ненавижу себя….
Оплачу я ваш счет, я прекрасно все вижу…
А давай еще виски…грамм 40…до дна…

Как много тех, с кем можно говорить.
Как мало тех, с кем трепетно молчание.
Когда надежды тоненькая нить
Меж нами, как простое понимание.
Как много тех, с кем можно горевать,
Вопросами подогревать сомнения.
Как мало тех,с кем можно узнавать
Себя, как нашей жизни отражение.
Как много тех, с кем лучше бы молчать,
Кому не проболтаться бы в печали.
Как мало тех , кому мы доверять
Могли бы то, что от себя скрывали.
С кем силы мы душевные найдем,
Кому душой и сердцем слепо верим.
Кого мы непременно позовем,
Когда беда откроет наши двери.
Как мало их,с кем можно- не мудря.
С кем мы печаль и радость пригубили.
Возможно, только им благодаря
Мы этот мир изменчивый любили.

Светлана Бородина.

Эта девочка - бес /на бис по углям босиком, канкан/ Эта девочка - твой каприз, что захлопывает капкан, Оголяя овал плеча, предлагая себя /ложись/. С легкой нежностью палача до утра забирает жизнь. Воскрешая из забытья поцелуем ’тебе пора’. Эта девочка не твоя. Нет. Точнее твоя. Игра. С репутацией на кону /в окружении зорких глаз/. Эта девочка - утонуть. Но ведь ты выплывал не раз. Правда там позволяло дно. А она - словно сто волчиц. Этой девочке быть одной. Но так хочется приручить То неведомое в глазах, что таят в своей глубине. Эта девочка - твой азарт. А со страстью - азарт вдвойне. Ты не думаешь про ’потом’, на него наложив печать. Но вдруг ловишь себя на том, что ты начал по ней скучать... Это ’что-то’ в твоей судьбе. Легкий сбой основных систем. Эта девочка - о тебе. О себе ничего совсем. Яркий свет, за которым тьма. Где теряется смысл и суть. Она сводит тебя с ума, объясняя про Млечный Путь, По которому шла домой. И светила ей вслед Луна. Эта девочка не с тобой. А сама по себе. Одна. Ты ей хочешь задать вопрос, только кажется он - пустяк. Эта девочка - передоз, без которого ты - никак. И второе твое крыло. Между вами как - будто нить. И все так далеко зашло. Это просто не может быть. Она смотрит тебе в глаза. И ты слушаешь, как во сне То, что тысячу лет назад ты уже повстречался с ней. Это чушь. Это полный бред. Ты не ищешь совсем причин Для короткого слова ’нет’.. .И ее телефон молчит... Словно призванный не мешать. Она снится тебе во сне, Так, как-будто твоя душа навсегда поселилась в ней. И не кажется ерундой это сказка про Млечный Путь. Она стала твоей звездой, что тебе не дает уснуть. И ты снова жмешь на звонок. Но впустую его накал. Ты ее уберечь не смог, Ту, что тысячу лет искал...

Где мой дом из песка недостроенный

Он, наверное, не выдержал ветра

Отчего так бессильны порою мы

Перед целью своей в сантиметре?



Где мой мир безупречный и правильный

Он рассыпался облаком пыли

Мои ангелы небо оставили

А вернуться на землю забыли.



И никого вокруг, это только мой стук в старые ворота

И никого здесь нет, это только твой след, мне неважно кто ты.





Помоги мне! Сердце моё горит

На костре не потухшей раны, на углях от пустых обид

Помоги мне! Слёзы мои утри

Склей обломки моей вселенной, каплю веры оставь внутри.



Ты дорога моя неопасная

И теперь мне, похоже, не сбиться

Если боль залепить лейкопластырем

И лететь дальше раненой птицей.



Я не знаю, где точки отмечены

Слишком сложно во всё это верить

Мне взамен предложить больше нечего

Кроме самой последней потери.



И никого вокруг, это только мой стук в старые ворота

И никого здесь нет, это только твой след, мне неважно кто ты.



Помоги мне! Сердце моё горит

На костре не потухшей раны, на углях от пустых обид

Помоги мне! Слёзы мои утри

Склей обломки моей вселенной, каплю веры оставь внутри.

СПАСИБО!
Очень тронуло

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося на ладони...

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

(с) Шутник

Девочки, спасибо Вам всем, такой заряд эмоций дали, . Жизнь пролетает перед глазами своя, чужая, а мы все спешим-спешим,некогда оглядеться! умницы, буду следить и читать, ооооооочень приятно!

Зимний день узором вяжется,
Оседает лёгкой проседью.
Первый снег узором ляжет,
И не станет осени.

Я любовь дорогой выстелю,
Для меня она отмечена
Желтизной опавших листьев
И осенним вечером.

Зимний день приметы трогает,
прячет их в ладони снежные
Как же мне найти дорогу
До любви, до нежности? ...

Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре. И море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
соленое солнце всосало в себя.

Любимая, спи... Мою душу не мучай,
Уже засыпают и горы, и степь,
И пес наш хромучий, лохмато-дремучий,
Ложится и лижет соленую цепь.

И море - всем топотом, и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом - пес на цепи,
а я тебе - шёпотом, потом - полушёпотом,
Потом - уже молча: ’Любимая, спи...’

Любимая, спи... Позабудь, что мы в ссоре.
Представь: просыпаемся. Свежесть во всем.
Мы в сене. Мы сони. И дышит мацони
откуда-то снизу, из погреба,- в сон.

О, как мне заставить все это представить
тебя, недоверу? Любимая, спи...
Во сне улыбайся (все слезы отставить!),
цветы собирай и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.

Бормочется? Видно, устала ворочаться?
Ты в сон завернись и окутайся им.
Во сне можно делать все то, что захочется,
все то, что бормочется, если не спим.

Не спать безрассудно и даже подсудно, -
ведь все, что подспудно, кричит в глубине.
Глазам твоим трудно. В них так многолюдно.
Под веками легче им будет во сне.

Любимая, спи... Что причина бессоницы?
Ревущее море? Деревьев мольба?
Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность?
А может, не чья-то, а просто моя?

Любимая, спи... Ничего не попишешь,
но знай, что невинен я в этой вине.
Прости меня - слышишь? - люби меня - слышишь? -
хотя бы во сне, хотя бы во сне!

Любимая, спи... Мы - на шаре земном,
свирепо летящем, грозящем взорваться, -
и надо обняться, чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться - сорваться вдвоем.

Любимая, спи... Ты обид не копи.
Пусть соники тихо в глаза заселяются,
Так тяжко на шаре земном засыпается,
и все-таки - слышишь, любимая? - спи...

И море - всем топотом, и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом - пес на цепи,
а я тебе - шёпотом, потом - полушёпотом,
Потом - уже молча: ’Любимая, спи...’
Евгений Евтушенко

А когда этот стих рассказывал Задорнов,просто заслушаться можно....

Любовь.

У нас говорят, что мол, любит и очень.
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет,
А помню, старуха соседка, короче,
Как встарь в деревнях говорила: жалеет.

И часто, платок затянувши потуже
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на неё наглядеться.

- Поедет он смолоду, помнится в город,
Глядишь – уж летит, да с каким полушалком,
А спросишь, чего мол, управился скоро?
Не скажет. Но знаю: меня ему жалко.

Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица.
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.

И сядет к огню в уголке своём тесном.
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек…
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном
И тихо вздыхала – жалел меня очень.

В ту пору всё это смешным мне казалось.
Казалось, любовь чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури… Какая там жалость?
Но юность ушла, что нам ссориться с нею...

Недавно, больная бессонницей зябкой,
Я встретила взгляд твой – тревога в нём стыла.
И вспомнилась мне вдруг та старая бабка.
Как верно она про любовь говорила!

Ирина Снегова.

им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-нибудь страшный след
западут глазницы
осипнет голос
деформируется скелет
им обоим в минуту станет по сорок лет
если кто-то и выживает после такого - то он заика и инвалид
но меняется только взгляд
ни малейших иных примет
даже хочется, чтоб болело
но не болит

им казалось - презреннее всех, кто лжет
потому что лгать - это методично тушить о близкого страх;
наносить ожог
он ей врет, потому что якобы бережёт
а она возвращает ему должок
у него блэк-джек,
у нее какой-то другой мужик
извини, дружок

как же умудрилась при нас остаться вся наша юность
наша развеселая наглеца
после всех, кого мы не пожалели
ради дурного ли дельца
красного ли словца
после сотой любви, доеденной до конца
где же наши черные зубы, детка
грубые швы
наши клейма на пол-лица

Я... свяжу тебе жизнь... Из пушистых мохеровых ниток...

Я... свяжу тебе жизнь... Не солгу ни единой петли...

Я... свяжу тебе жизнь... Где... узором по полю молитвы...

Пожелания счастья... В лучах... настоящей любви...

Я... свяжу тебе жизнь... Из веселой меланжевой пряжи...

Я... свяжу тебе жизнь... И потом... от души подарю...

Где... я нитки беру? Никому... никогда... не признаюсь...

Чтоб... связать... тебе жизнь... Я... тайком распускаю... свою...

СОСЕДКА

Загляденье была соседка
Кареглазая, с нежной кожей.
Оборачивались нередко и глядели ей в след прохожие.
А потом она постарела,
Потеряла всё, что имела,
Стала старой старухой грузной
Из вчерашней девчонки хрупкой.
А старик, и смешно и грустно,
Всё гордится своей голубкой.
Как была говорит красавица,
Так красавицей и осталась.
Люди слушают, усмехаются
Дескать вовсе ослеп под старость.
Если б ты совета просила,
Я б дала один единый
Не желай быть самой красивой,
А желай быть самой любимой.
Вероника Тушнова
Автор - замечательная! Всё не перецитируешь, а это то, что помню наизусть.

Когда я захожу в кафе и вижу за столиком людей с детьми, то выбираю место к ним спиной. Когда я захожу в парк и вижу много людей с детьми, я выхожу из парка. Когда я захожу в метро и вижу детей на скамейке, я иду в другой конец вагона. Наверное, у психиатров есть для этого специальное слово. А я просто хочу быть свободной от присутствия детей. Потому что дети - они такие маленькие, такие мягкие, такие зайки и цветочки; они пахнут молоком (ненавижу молоко кстати) и карамелью (карамель ненавижу), хочется их схватить, прижать, обернуть платком, и бежать, бежать, через темный лес, сбивая ноги, от огней подальше, от собачьего лая, озираясь, скуля, замирая, туда, где родители не достанут. Зарывать их в мох и потом караулить, отгоняя нечисть и комаров. И твердить в помешательстве: не отдам, не отдам девочку, не отдам мальчика, зная, что не моё, что догонят, отнимут, и вилы в бок, чтоб не скалилась, чтоб не зарилась, чтоб не портила, не пугала чтоб. Не впивалась чтобы губами в лоб, не баюкала, не качала, от нежности не дичала, не доила кровавое молоко, не водила по полю далеко, где васильки и где маков цвет, и не грела чтоб, не любила, нет.

И всё время сбиваюсь на белый стих; есть специальное слово: псих. И вот, такая вся чайлдфри, ем в кафе свой картофель фри, сидя спиною к гостям с детьми, чувствуя всеми своими костьми, как дышат дети с ясными лицами, как бьются венки между ключицами. Вот они, фрукты чужой любви, - ходят, двигаются, говорят, так и должно быть, так и должно. Только в моей любви, как в домино: пусто-пусто семь раз подряд. Женщины с бедрами чуть пошире милым моим сыновей рожают, а я привыкла, что я чужая, но иногда меня накрывает: хочется тупо мочить в сортире женщин с бедрами чуть пошире. Хватать детей, завернув в платок, бежать через город и через лес, стыда не ведая, страха без, и огрызаться седой волчицей, когда с дрекольем, когда с милицией. И это глупо, и это дико - видеть, как горе мое многолико, оно толпится, оно хохочет, оно повсюду меня не хочет. Я б стала спокойной, как Лао-Цзы, но меня перманентно ебут отцы, ебут, а потом уезжают к детям ну и еще к матерям вот этим. И я говорю себе: не ори, ты не такая, ты чайлдфри.

(с)Анна Ривелотэ
Отсюда: http://hrivelote.livejournal.com/107658.html

Как восхитительны осколки хрусталя!
Как невозможно их вернуть в начало,
Так невозможно жизнь начать с нуля
Разбив и склеив... Невозможно мало

Дается в жизни времени понять
Как мало нам его дается.
С каким трудом порой нам достается
Все то, что порой не станем вспоминать...

Как больно ошибаться и прощать,
Гнилою ниткой шить живые раны,
Все видеть - ничего не замечать,
Пускать животных и торговцев в храмы.

Устав бороться с норовом реки
Мы медленно дрейфуем по теченью.
Уже нет сил ’назло’ и ’вопреки’,
Уже нет сил противиться влеченью...

Уже в неведомые выси
Любовь не манит за собой.
Мы разминулись в этой жизни:
Надеюсь, свидимся в другой!

Девочки, огромное спасибо вам всем за эти строки! И, пожалуйста, сбросьте ссылку на вчерашнюю тему.

Воть))):

https://sovet.kidstaff.com.ua/question-48262-3

Доброго утра всем!
Ночь мы пережили.Жизнь продолжается....?)


Сказоч-Ник

По листве, как по ромашке,
Увядающее-красивой,
Я гадаю, улыбаясь –
Дождик вымоет дома,
И с любовью безответной
В белом платье новобрачной
На сверкающей снежинке
К нам опустится зима.

По разлаписто-кленовой,
По рябиново-изящной,
По ладошке листопадной
Угадать нетрудно мне,
Что зиме быть несуровой,
А надежде – не напрасной,
И что встреча с ненаглядной
Приурочена к весне.

А пока зима стучится
В жёлто-рыжие ворота,
В это царство новых красок,
Где тепло вот-вот уйдёт,
Очень просто простудиться,
Потеряв в листве кого-то,
Но ведь в мире добрых сказок
Тот, кто ищет, тот найдёт!

И печалиться не надо –
Лето всё-таки вернётся,
Брызнет солнечным апрелем,
Упадёт грибным дождём,
Листопад – душе отрада.
Потеряется – найдётся.
Осень мы переболеем,
Зиму мы переживём.

Спасибо!

Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой,
Вежливой девочкой, гнесинской недоучкой.
«Вот тебе новая кофточка, не испачкай».
«Вот тебе новая сумочка с крепкой ручкой».
Дочь-одиночка станет алкоголичкой,
Вежливой тётечкой, выцветшей оболочкой,
Согнутой чёрной спичкой, проблемы с почкой.
Мать постареет и все, чем ее ни пичкай,
Станет оказывать только эффект побочный.
Боженька нянчит, ни за кого не прочит,
Дочек делить не хочет, а сам калечит.
Если графа «отец», то поставлен прочерк,
А безымянный палец – то без колечек.
Оттого, что ты, Отче, любишь нас больше прочих,
Почему-то еще ни разу не стало
легче.

Когда миссис Корстон встречает во сне покойного сэра Корстона,
Она вскакивает, ищет тапочки в темноте, не находит, черт с ними,
Прикрывает ладонью старушечьи веки черствые
И тихонько плачет, едва дыша.
Он до старости хохотал над ее рассказами; он любил ее.
Все его слова обладали для миссис Корстон волшебной силою.
И теперь она думает, что приходит проведать милую
Его тучная обаятельная душа.
Он умел принимать ее всю как есть: вот такую, разную
Иногда усталую, бесполезную,
Иногда нелепую, несуразную,
Бестолковую, нелюбезную,
Безотказную, нежелезную;
Если ты смеешься, — он говорил, — я праздную,
Если ты горюешь – я соболезную.
Они ездили в Хэмпшир, любили виски и пти шабли.
А потом его нарядили и погребли.
Миссис Корстон знает, что муж в раю, и не беспокоится.
Там его и найдет, как станет сама покойницей.
Только что-то гнетет ее, между ребер колется,
Стоит вспомнить про этот рай:
Иногда сэр Корстон видится ей с сигарой и «Джонни Уокером»,
Очень пьяным, бессонным, злым, за воскресным покером.
«Задолжал, вероятно, мелким небесным брокерам.
Говорила же – не играй».

Спасибо)
А авто стихов кто?

Вера Полозкова

удивительно знать, что ты кому-то нужен так, просто
что кто-то любит тебя, скажем, по праву рождения
не потому что у тебя, к примеру, есть остров
в собственности или нервы как железное ограждение
не потому что ты как-то особенно хитер и смел
и сумел построить огромный каменный дом
а потому что ты, например, ему пел
в детстве песни… а он их считал хитом
потому что только тебе и удавалось голову вымыть ему без слез
или сказку придумать на, в общем-то, старый мотив
и он любит тебя вот так, бессмысленно, без дурацких надежд и грез
не как мороженое, десерт или аперитив.
удивительно знать, что любовь бывает такой:
беспричинной, бессмысленной, в общем-то, наугад,
и доверяешь ей оголтело, слепо и без дураков
то, что другим так страшно доверить… какой-то взгляд,
какую-то мелочь, какие-то ощущения изнутри,
несколько слов на бумаге, сложенной сорок раз
от волнения или от нежности – тут уж поди его, разбери,
проще не думать…. я открываю газ,
синее пламя конфорки танцует фламенко,
выкрики чьи-то заменят мне стук кастаньет….
удивительно знать, что кто-то любит тебя... без оценки,
дает тебе шанс ошибаться и верить, а впрочем, если и нет,
то все равно любит.


Марта Яковлева

а у меня сейчас такая очень болючая рана - и стихотворение в тему
Сначала ты был очень рад,
Любил фантазии свои.
И сам придумал этот ад –
Две женщины и нет семьи.
Где ты живешь, в конце концов?
Кого ты ценишь, объясни.
Ты стал невидимым отцом,
И непонятно тратишь дни.
Не хватит праздников на всех,
А дети все равно поймут…
Уже давно не слышен смех,
Неясно – для кого уют?
… И плачет женщина в ночи.
Пустует без тебя кровать.
Сам знаешь – сколько ни крути,
Придется все же выбирать.

...у меня такая же тема вот уже полгода как...
Самое худшее то, что уже и о ребенке не звонит спросить...
Болеем... не скажу сама, но и не спросит никто...