Очень страшная статья.
"В этой публикации есть много подсказок для родителей. Прочтите внимательно. Вы помните, как радовалась Ирина, что дочь так красиво рисует китов, и добродушно удивлялась понравившемуся дочери имени «Рина»… Будьте внимательны. Проверяйте, спят ли они в 4.20? Что рисуют на руках? Дома ли все ножи? Может быть, какие-то советы сейчас и глупо звучат, но это — как карантин. Следите за страницами «ВКонтакте», которые посещают ваши дети, посмотрите вместе с ними ролики и видео, которые смотрят они. Попросите их дать вам послушать те песни, которые звучат сейчас в их наушниках"
"В этой публикации есть много подсказок для родителей. Прочтите внимательно. Вы помните, как радовалась Ирина, что дочь так красиво рисует китов, и добродушно удивлялась понравившемуся дочери имени «Рина»… Будьте внимательны. Проверяйте, спят ли они в 4.20? Что рисуют на руках? Дома ли все ножи? Может быть, какие-то советы сейчас и глупо звучат, но это — как карантин. Следите за страницами «ВКонтакте», которые посещают ваши дети, посмотрите вместе с ними ролики и видео, которые смотрят они. Попросите их дать вам послушать те песни, которые звучат сейчас в их наушниках"
показать весь текст
1835
0
вполне возможно, что кто то играет так и зарабатывает деньги, например, кто больше доведет детей до самоубийства, и как доказательство, что именно тот человек сделал, как писали выше, снял куртку ребенок перед прыжком... или что то другое...
я так понимаю, что эти организаторы таких групп - сатанисты. Ну или разновидность сатанистов.
Когда они подводят ребёнка к суициду, они таким образом нарабатывают себе плюсики. Как другие делают добрые дела и добавляют себе плюсики в карму, так же и эти, но только дела у них далеко не добрые...((
То бишь, это не заовор и нету цели истребить детей, а они делают это всё в своих интересах, для себя... Кршмар, как это страшно и ужасно, что есть такие больные люди (( Это у них искажено и перевёрнуто сознание. Это далеко не болезнь даже, потому что их не не излечить
Когда они подводят ребёнка к суициду, они таким образом нарабатывают себе плюсики. Как другие делают добрые дела и добавляют себе плюсики в карму, так же и эти, но только дела у них далеко не добрые...((
То бишь, это не заовор и нету цели истребить детей, а они делают это всё в своих интересах, для себя... Кршмар, как это страшно и ужасно, что есть такие больные люди (( Это у них искажено и перевёрнуто сознание. Это далеко не болезнь даже, потому что их не не излечить
Эти ,,мифические,,заговоры делают свое черное дело с завидным упорством и постояннством.Это ловцы душ,и какие бы у них небыли цели,они ,пользуясь нашим бездействием,хорошо справляются
У любого ребенка есть минуты разочарования и отчаяния и,не дай Боже,именно в этот момент они попадают в подобные группы.Никто не даст гарантию,что,,сопли,,о романтической смерти не перевернут их сознание и не произойдет трагедия.
Да и статистика уже просто кричит о необъяснимых детских суицыдах,а мы все ждем,пока грянет гром.
У любого ребенка есть минуты разочарования и отчаяния и,не дай Боже,именно в этот момент они попадают в подобные группы.Никто не даст гарантию,что,,сопли,,о романтической смерти не перевернут их сознание и не произойдет трагедия.
Да и статистика уже просто кричит о необъяснимых детских суицыдах,а мы все ждем,пока грянет гром.
Недавно смотрела фильм, но не могу найти его название. Может кто то поможет вспомнить. Для детей которые попали в группу смерти его неплохо было бы показать.
Фильм начинается с допроса подростка который убил своего лучшего друга. во время допроса парень рассказывает, как по интеренету он познакомился с взрослой девочкой. Она раскрутила его на секс по интернету. Потом между ними завязались дружественные отношения. У девочки злой парень который ее избивает. Девочка просит что бы парень присмотрел за ее братом который учится с ним в классе. Девочку по интернету убивает ее парень. Затем герою фильма пишет ФБР и сообщает что парень за которым он присматривает хочет уничтожить ВСЕСЬ мир, что парнишка маньяк и убеждает его убить во благо мира на земле. В конце фильма выясняется, что парнишка которого убили сам организовал это все. Он был девочкой, потом писал от лица ФСБшника, просто захотел заиметь друга.
Рекомендую к просмотру и показу подросткам.
Фильм начинается с допроса подростка который убил своего лучшего друга. во время допроса парень рассказывает, как по интеренету он познакомился с взрослой девочкой. Она раскрутила его на секс по интернету. Потом между ними завязались дружественные отношения. У девочки злой парень который ее избивает. Девочка просит что бы парень присмотрел за ее братом который учится с ним в классе. Девочку по интернету убивает ее парень. Затем герою фильма пишет ФБР и сообщает что парень за которым он присматривает хочет уничтожить ВСЕСЬ мир, что парнишка маньяк и убеждает его убить во благо мира на земле. В конце фильма выясняется, что парнишка которого убили сам организовал это все. Он был девочкой, потом писал от лица ФСБшника, просто захотел заиметь друга.
Рекомендую к просмотру и показу подросткам.
слишком долго выбирать. их десятки.... вот например страница девочки
посмотрите какие у нее группы. там много. также в поисковик наберите слово КИТ. тоже много откроется.
посмотрите какие у нее группы. там много. также в поисковик наберите слово КИТ. тоже много откроется.
они заманивают детей интересной актуальной для их возраста и их проблем ерундой, подпитывают интерес картинками, цитатами, удерживают их внимание, прикармливают, а потом начинают закидывать информацию и картинки подталкивая к суициду. Тот ребёнок который к этому внтуренне склонен, заглотит наживку. Его подсознание среагирует на то, что оно ищет. И дальше уже ребёнок будет сам искать ’пищу’ и уже слодовать всем подсказкам, которые прочтёт в группе.
ой, девочки, насмотрелась, аж мне плохо сделалось
как детей оградить от этих уродов, как сделать детей устройчивыми к таким вот заманухам?
как детей оградить от этих уродов, как сделать детей устройчивыми к таким вот заманухам?
Ну так и есть... Наша с вами цель-предотвратить беду и во-время обратить внимание на проблемы ребенка.Так как вычислить этих уродов наверное нереально. Многие ведь пытаются выйти с ними на связь и встретиться лично, но они как только что то подозревают, сразу человека убирают из группы и блокируют. Т.е. на ’живца’ их наверное не поймаешь(((
В декабре покончил жизнь самоубийством один из моих лучших друзей. Повесился стоя на коленях на трубе в ванной. Взрослый парень 32 лет, один сын у родителей, успешный мальчик, с хорошей работой. До сих пор не знаем почему и как. Странным было то,что он удалил все с компьютера и планшета, сломал симку от телефона...Никто ничего не заподозрил,хотя он готовился и это уже сейчас мы понимаем.
Юль, я второй день в шоке от этого((( Может взрослым пора собираться в сообщества и как то бороться? Но вот как?
Не согласна. Да это всегда было, есть и будет, но... я против того что это в доступности протянутой руки от детей. А ужас когда эта информация сама ищет моего ребенка.
из начальных групп- завлекалок,известных мне:задыхаюсь,место где тебя любят, ₩ ❍ U ח Đ ✟,серьезные поводы для депрессии,не забывай меня,депрессионка и подобных-тьма. Стреди постов в этих группах-ссылки переходы на более серьезные и дальше по ссылкам все верьезней и до закрытых
Статья по теме: ’Святое шпионство. Стоит ли подсматривать за детьми?’
Машина мама нервничает и не знает, что делать. Дочь оставила на ее компьютере открытой свою страничку «Вконтакте». На страничке переписка с подружкой.
Из переписки следует, что Маше плохо, что она хочет уйти из дома, что ее никто не понимает, что она смертельно влюблена без взаимности и не хочет жить. Сказать Маше «я прочитала твою переписку» — нельзя, Маша замкнется и не станет разговаривать с мамой. Сказать, «я знаю, что тебе плохо» — откуда? Сделать вид, что ничего не знаешь — а как помогать ребенку?
Ужасный вопрос, и не дай Бог оказаться на месте Машиной мамы. Споры о детской приватности, вспыхивающие иногда в родительских сообществах, показывают: многие мамы регулярно отслеживают переписку или читают дневники детей. Это ослабляет тревожность и дает ощущение, что все под контролем. И всегда в таких разговорах находятся взрослые, чьи родители читали их дневники или переписку. Шок, обида, ощущение оскорбления не проходят много лет: «Я много лет потом ни о чем не могла с мамой разговаривать, кроме самых бытовых вещей»; «я до сих пор на нее очень обижена»; «дневник сожгла и никогда больше его не вела».
Многих родителей, убежденных, что читать чужие дневники и чужие письма нельзя — «просто нельзя, и все», как сказано в «Чужих письмах», — навсегда впечатлили строки Анатолия Мариенгофа в его книге воспоминаний «Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги»: «Сейчас проклинаю свою идиотскую, слюнявую интеллигентность. Так называемую интеллигентность. Ведь я не только никогда не позволял себе войти в Кирину комнату без стука или порыться в ящиках его письменного стола, но даже не заглядывал в тетради-дневнички, если они лежали, по случайности, раскрытыми».
Кирилл Мариенгоф покончил с собой, когда ему еще не было семнадцати лет. Убитый горем отец был уверен, что мог бы предупредить самоубийство, если бы узнал мысли сына раньше: «Среди его рукописей я обнаружил и новеллу, страшную новеллу о том, что он сделал. С философией этого, с психологическим анализом, с мучительно-точным описанием — как это делают. Боже мой, почему я не прочел эти страшные страницы прежде? Вовремя? (...) Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими, трусливыми ’интеллигентами’! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: ’Ты что — шпионишь за мной?’. Это шпионство святое».
И все-таки это горе говорит — горе, которое придает статус истины непрочной и сомнительной догадке, что все могло бы быть иначе, если бы...
Легко рассуждать о неприкосновенности частной жизни ребенка, пока сам не окажешься в дурацком положении — когда случайно узнаешь, что надо срочно вмешиваться, а как вмешаешься? Ребенок пишет, что пробовал наркотики, описывает первый сексуальный или алкогольный опыт, ругается в соцсетях изощреннейшим матом или обсуждает крайне опасные похождения, о которых родители не ведают ни сном ни духом — вот ты узнала, и что делать?
Нет, совершенно правильно Аслан говорил Люси у Клайва Льюиса в «Покорителе зари»: «Подслушивать нельзя никак». С этим потом трудно жить — и тому, кто подслушал, и тому, кого подслушали. Иногда дети просто выпендриваются друг перед другом, играют какие-то роли (один подросток-трезвенник вдохновенно врал друзьям, как «валялся в стельку пьяный»: хотел показаться крутым), а вовсе не собираются воплощать на практике свои опасные фантазии. А нам — жить с тем, что мы узнали о своих детях, и с тем недоверием, которое встало между нами. А если они не врут, а если в самом деле все плохо?
Универсальных решений вообще не бывает. Удачные поступки в критическую минуту — всегда импровизация. А закономерности работают раньше. Признаки неблагополучия бывают заметны задолго до кризиса. Заметны скрытность и секретничание (в которых, кстати, может не быть ничего плохого, — обычные подростковые тайны, никому неинтересные по причине своей глупости). Заметна тоска и нежелание жить, заметны бесплодные поиски смысла жизни, разочарование в людях, претензии к мирозданию. Заметны интересы, понятны ценности, ясно направление поисков. Но чтобы все это заметить — нужно с детьми разговаривать, и не только об уроках и порядке в комнате. Нужна многолетняя привычка дружеских разговоров с детьми.
Нет, привычка тоже ничего не гарантирует — ведь разговаривали Мариенгофы со своим Кириллом, даже дружили... и что вообще можно гарантировать, когда на плечах у подростка собственная голова, темная и таинственная? Можно влезть в дневники, разорить переписку — и даже если это не станет последней каплей (а может и стать), даже если не замкнет наглухо все двери, не устранит всякую возможность контактов, как это часто бывает, — то в голову все равно не влезешь, все равно не узнаешь про собственное дитя всей-всей-всей, последней правды... да и не нужно это, наверное.
Машина мама нервничает и не знает, что делать. Дочь оставила на ее компьютере открытой свою страничку «Вконтакте». На страничке переписка с подружкой.
Из переписки следует, что Маше плохо, что она хочет уйти из дома, что ее никто не понимает, что она смертельно влюблена без взаимности и не хочет жить. Сказать Маше «я прочитала твою переписку» — нельзя, Маша замкнется и не станет разговаривать с мамой. Сказать, «я знаю, что тебе плохо» — откуда? Сделать вид, что ничего не знаешь — а как помогать ребенку?
Ужасный вопрос, и не дай Бог оказаться на месте Машиной мамы. Споры о детской приватности, вспыхивающие иногда в родительских сообществах, показывают: многие мамы регулярно отслеживают переписку или читают дневники детей. Это ослабляет тревожность и дает ощущение, что все под контролем. И всегда в таких разговорах находятся взрослые, чьи родители читали их дневники или переписку. Шок, обида, ощущение оскорбления не проходят много лет: «Я много лет потом ни о чем не могла с мамой разговаривать, кроме самых бытовых вещей»; «я до сих пор на нее очень обижена»; «дневник сожгла и никогда больше его не вела».
Многих родителей, убежденных, что читать чужие дневники и чужие письма нельзя — «просто нельзя, и все», как сказано в «Чужих письмах», — навсегда впечатлили строки Анатолия Мариенгофа в его книге воспоминаний «Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги»: «Сейчас проклинаю свою идиотскую, слюнявую интеллигентность. Так называемую интеллигентность. Ведь я не только никогда не позволял себе войти в Кирину комнату без стука или порыться в ящиках его письменного стола, но даже не заглядывал в тетради-дневнички, если они лежали, по случайности, раскрытыми».
Кирилл Мариенгоф покончил с собой, когда ему еще не было семнадцати лет. Убитый горем отец был уверен, что мог бы предупредить самоубийство, если бы узнал мысли сына раньше: «Среди его рукописей я обнаружил и новеллу, страшную новеллу о том, что он сделал. С философией этого, с психологическим анализом, с мучительно-точным описанием — как это делают. Боже мой, почему я не прочел эти страшные страницы прежде? Вовремя? (...) Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими, трусливыми ’интеллигентами’! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: ’Ты что — шпионишь за мной?’. Это шпионство святое».
И все-таки это горе говорит — горе, которое придает статус истины непрочной и сомнительной догадке, что все могло бы быть иначе, если бы...
Легко рассуждать о неприкосновенности частной жизни ребенка, пока сам не окажешься в дурацком положении — когда случайно узнаешь, что надо срочно вмешиваться, а как вмешаешься? Ребенок пишет, что пробовал наркотики, описывает первый сексуальный или алкогольный опыт, ругается в соцсетях изощреннейшим матом или обсуждает крайне опасные похождения, о которых родители не ведают ни сном ни духом — вот ты узнала, и что делать?
Нет, совершенно правильно Аслан говорил Люси у Клайва Льюиса в «Покорителе зари»: «Подслушивать нельзя никак». С этим потом трудно жить — и тому, кто подслушал, и тому, кого подслушали. Иногда дети просто выпендриваются друг перед другом, играют какие-то роли (один подросток-трезвенник вдохновенно врал друзьям, как «валялся в стельку пьяный»: хотел показаться крутым), а вовсе не собираются воплощать на практике свои опасные фантазии. А нам — жить с тем, что мы узнали о своих детях, и с тем недоверием, которое встало между нами. А если они не врут, а если в самом деле все плохо?
Универсальных решений вообще не бывает. Удачные поступки в критическую минуту — всегда импровизация. А закономерности работают раньше. Признаки неблагополучия бывают заметны задолго до кризиса. Заметны скрытность и секретничание (в которых, кстати, может не быть ничего плохого, — обычные подростковые тайны, никому неинтересные по причине своей глупости). Заметна тоска и нежелание жить, заметны бесплодные поиски смысла жизни, разочарование в людях, претензии к мирозданию. Заметны интересы, понятны ценности, ясно направление поисков. Но чтобы все это заметить — нужно с детьми разговаривать, и не только об уроках и порядке в комнате. Нужна многолетняя привычка дружеских разговоров с детьми.
Нет, привычка тоже ничего не гарантирует — ведь разговаривали Мариенгофы со своим Кириллом, даже дружили... и что вообще можно гарантировать, когда на плечах у подростка собственная голова, темная и таинственная? Можно влезть в дневники, разорить переписку — и даже если это не станет последней каплей (а может и стать), даже если не замкнет наглухо все двери, не устранит всякую возможность контактов, как это часто бывает, — то в голову все равно не влезешь, все равно не узнаешь про собственное дитя всей-всей-всей, последней правды... да и не нужно это, наверное.
И последствия святого шпионажа всегда — закрытые двери, запертые на ключ дверцы, запароленные ящики, защита от непрошеной заботы.
Доверие внезапно кончается раз и навсегда — от одного неверного слова. От единственного раза, когда мама реагирует «как мама», а не «как человек» — дидактически, оценочно... когда вместо «тебе трудно, я понимаю» ты слышишь вдруг «чем ты думал?». И внутренние дверцы с треском захлопываются.
Доверие — не обязательно «всё-всё рассказывать». Всё-всё никому не нужно: взрослые чуть не все говорят, что не хотели бы, чтобы мамы всё-всё про них знали. От какого-то знания маму и поберечь хочется.
И маме «всё-всё» не нужно. Лишнее это — чтобы ребенок с мамой всем-всем делился и никаких тайн не имел. Своя приватная жизнь, личные дневники, закрытые ящики — это не признак развращенности, а простая гигиена, как личная мочалка и туалет за закрытой дверью.
«Мне кажется, — сказала мне одна многодетная мама, чьи дети уже выросли, — если бы я вот так контролировала своих детей, было бы только хуже. А так мы сохраняли хорошие отношения. И с серьезными проблемами они приходили именно домой, и именно у нас просили помощи и совета. Это мне кажется важным: они считали, что дома их поймут и им помогут».
А если сжимается душа от тревоги за чадо и требует что-нибудь сделать — так у нас, христиан, на этот случай есть молитва. Вера, доверие, надежда — когда дети взрослеют, без этого не проживешь.
Доверие внезапно кончается раз и навсегда — от одного неверного слова. От единственного раза, когда мама реагирует «как мама», а не «как человек» — дидактически, оценочно... когда вместо «тебе трудно, я понимаю» ты слышишь вдруг «чем ты думал?». И внутренние дверцы с треском захлопываются.
Доверие — не обязательно «всё-всё рассказывать». Всё-всё никому не нужно: взрослые чуть не все говорят, что не хотели бы, чтобы мамы всё-всё про них знали. От какого-то знания маму и поберечь хочется.
И маме «всё-всё» не нужно. Лишнее это — чтобы ребенок с мамой всем-всем делился и никаких тайн не имел. Своя приватная жизнь, личные дневники, закрытые ящики — это не признак развращенности, а простая гигиена, как личная мочалка и туалет за закрытой дверью.
«Мне кажется, — сказала мне одна многодетная мама, чьи дети уже выросли, — если бы я вот так контролировала своих детей, было бы только хуже. А так мы сохраняли хорошие отношения. И с серьезными проблемами они приходили именно домой, и именно у нас просили помощи и совета. Это мне кажется важным: они считали, что дома их поймут и им помогут».
А если сжимается душа от тревоги за чадо и требует что-нибудь сделать — так у нас, христиан, на этот случай есть молитва. Вера, доверие, надежда — когда дети взрослеют, без этого не проживешь.
давать детям любовь и нежность, любить их безусловной любовью. Не просто любить , а говорить и давать это постоянно, что вы его любите не за что-то, а просто так, просто за то, что он есть в этом мире.
Рассказывать детям с младенчества, как вы его ждали, как вы его хотели и как вы счастливы что он у вас родился. Что он ваше счастье и радость!
Считаться с его мнением, уважать его и давать ему понять, что он имеет для вас большую важность, что он очень важен.
Одним словом, сделать ребёнка счатсливым. И тогда он не пойдёт искать утешения в печали и не наткнётся на этих уродов, потому что у него вот такая запрограмированая защита. Это программа любви от родителей. Ребёнка не заинтересуют цитаты о том, что жизнь - боль, така как у него жизнь - радость.
Рассказывать детям с младенчества, как вы его ждали, как вы его хотели и как вы счастливы что он у вас родился. Что он ваше счастье и радость!
Считаться с его мнением, уважать его и давать ему понять, что он имеет для вас большую важность, что он очень важен.
Одним словом, сделать ребёнка счатсливым. И тогда он не пойдёт искать утешения в печали и не наткнётся на этих уродов, потому что у него вот такая запрограмированая защита. Это программа любви от родителей. Ребёнка не заинтересуют цитаты о том, что жизнь - боль, така как у него жизнь - радость.
абсолютно верно. более того, сколько таких случаев. когда дети хотели просто привлечь внимание, а не умереть по настоящему, а на сомом деле умирали(((
И ещё:
- ДЛЯ ЧЕГО РЕБЕНКУ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО? СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
- КАК ВЫЖИТЬ, ЕСЛИ В ДОМЕ ПОДРОСТОК?
- СЕМЬ СПОСОБОВ НЕ СТАТЬ ЧУЖИМ РЕБЕНКУ
Вообще, на этом сайте мне очень нравятся статьи в разделах ’Семья’ и ’Интервью’
- ДЛЯ ЧЕГО РЕБЕНКУ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО? СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
- КАК ВЫЖИТЬ, ЕСЛИ В ДОМЕ ПОДРОСТОК?
- СЕМЬ СПОСОБОВ НЕ СТАТЬ ЧУЖИМ РЕБЕНКУ
Вообще, на этом сайте мне очень нравятся статьи в разделах ’Семья’ и ’Интервью’
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Сейчас читают!
Комментарии к ответу