Моей свекрови - 61 год, она ни разу не пекла паски. Угадайте, кто давал, дает?

моя мама не печет , ей 57
угадайте кто ей передает?

Сначала ее мама, теперь я , я научилась всего 4 года назад

В нашей семье все женщины готовили детям. Детский стол – это было святое. Для детей выделялись отдельные кастрюльки, ковшички и сковородочки. Дети должны быть сытыми. Это был наш, генетически заложенный, код. Никто не переводил детей на «общий стол», даже когда они вырастали. Для них всегда должен был быть супчик, сваренный максимум вчера, и свеженькие котлетки.

– Ты какие хочешь макарончики? Длинные или бантики? – спрашивала меня мама в детстве. Поскольку в магазинах тогда ни спагетти, ни ракушек в помине не было, она делала домашнюю лапшу и скручивала ее в разные причудливые формы.

– Ты какие хочешь макарончики? – спрашиваю я своего сына, хотя понимаю, что могу сварить любые, поставить тарелку и сказать: «Ешь». Он уже взрослый, не играет с едой и не должен набирать вес так, как пишут в книжках. Но я стою над ним и считаю, сколько котлеток он съел.

Для мужей женщины нашей семьи тоже готовили – что-нибудь брутальное: кусок мяса, два куска мяса – быстро и сытно. Никаких изысков и высокой кухни. Мы всегда готовили для детей. Это наша родовая карма. Главное было найти мужчину, который с этим согласится.

Только когда умирают родители, понимаешь, как о многом не спросил, хотя тысячу раз мог.

Свекровь умерла, когда мой сын еще не родился. Я знаю, мои муж и пасынок любили ее пироги – с корицей, лимонный и с цукатами. Я так и не спросила рецепт. И до сих пор, хотя с ее смерти прошло уже много лет, пытаюсь найти тот самый рецепт и испечь тот самый пирог. У меня, конечно, ничего не получается. Почему я не смотрела, как она замешивает тесто? Почему не записала в тетрадочку? Почему я не подумала о том, что муж будет тосковать по тем, маминым, пирогам? Даже слабое подобие его бы устроило, даже подделка, относительно похожая на оригинал. Нет, тогда я приучала его к своей кухне, к своим блюдам, к тому, к чему привыкла я, не догадываясь, что у него своя вкусовая память, которая ему так дорога.

у меня проф деформация. Я математик. Историю 20 в. возненавидела всей душой еще в школе.

да

Мой муж и мой сын - тоже математики. Но историю знают хорошо. Пасок не едят!)))))

Нас уже таких трое)

Брезгуют?

Да нет, просто не чувствуют необходимости есть эти кексы в строго определенные дни. Кстати, жена сына тоже не печет и не ест и ее семья - тоже.Это только на советчице создается впечатление, что прям все озабочены этой Пасхой

То есть получается, что вы с мужем оба работаете, а после работы вы приходите домой - и начинается вторая смена. У плиты. Вы готовите, подаёте. Это выглядит как рабство. При этом рабы понимали, что у них не самая лучшая жизнь. А вы ещё и подбадриваете других - мол, как можно так нестарательно выполнять свои обязанности.

Да что вы говорите!)

Да нет, просто не чувствуют необходимости есть эти кексы в строго определенные дни. Кстати, жена сына тоже не печет и не ест и ее семья - тоже.Это только на советчице создается впечатление, что прям все озабочены этой Пасхой

В нашей семье все женщины готовили детям. Детский стол – это было святое. Для детей выделялись отдельные кастрюльки, ковшички и сковородочки. Дети должны быть сытыми. Это был наш, генетически заложенный, код. Никто не переводил детей на «общий стол», даже когда они вырастали. Для них всегда должен был быть супчик, сваренный максимум вчера, и свеженькие котлетки.

– Ты какие хочешь макарончики? Длинные или бантики? – спрашивала меня мама в детстве. Поскольку в магазинах тогда ни спагетти, ни ракушек в помине не было, она делала домашнюю лапшу и скручивала ее в разные причудливые формы.

– Ты какие хочешь макарончики? – спрашиваю я своего сына, хотя понимаю, что могу сварить любые, поставить тарелку и сказать: «Ешь». Он уже взрослый, не играет с едой и не должен набирать вес так, как пишут в книжках. Но я стою над ним и считаю, сколько котлеток он съел.

Для мужей женщины нашей семьи тоже готовили – что-нибудь брутальное: кусок мяса, два куска мяса – быстро и сытно. Никаких изысков и высокой кухни. Мы всегда готовили для детей. Это наша родовая карма. Главное было найти мужчину, который с этим согласится.

Только когда умирают родители, понимаешь, как о многом не спросил, хотя тысячу раз мог.

Свекровь умерла, когда мой сын еще не родился. Я знаю, мои муж и пасынок любили ее пироги – с корицей, лимонный и с цукатами. Я так и не спросила рецепт. И до сих пор, хотя с ее смерти прошло уже много лет, пытаюсь найти тот самый рецепт и испечь тот самый пирог. У меня, конечно, ничего не получается. Почему я не смотрела, как она замешивает тесто? Почему не записала в тетрадочку? Почему я не подумала о том, что муж будет тосковать по тем, маминым, пирогам? Даже слабое подобие его бы устроило, даже подделка, относительно похожая на оригинал. Нет, тогда я приучала его к своей кухне, к своим блюдам, к тому, к чему привыкла я, не догадываясь, что у него своя вкусовая память, которая ему так дорога.

В нашей семье все женщины готовили детям. Детский стол – это было святое. Для детей выделялись отдельные кастрюльки, ковшички и сковородочки. Дети должны быть сытыми. Это был наш, генетически заложенный, код. Никто не переводил детей на «общий стол», даже когда они вырастали. Для них всегда должен был быть супчик, сваренный максимум вчера, и свеженькие котлетки.

– Ты какие хочешь макарончики? Длинные или бантики? – спрашивала меня мама в детстве. Поскольку в магазинах тогда ни спагетти, ни ракушек в помине не было, она делала домашнюю лапшу и скручивала ее в разные причудливые формы.

– Ты какие хочешь макарончики? – спрашиваю я своего сына, хотя понимаю, что могу сварить любые, поставить тарелку и сказать: «Ешь». Он уже взрослый, не играет с едой и не должен набирать вес так, как пишут в книжках. Но я стою над ним и считаю, сколько котлеток он съел.

Для мужей женщины нашей семьи тоже готовили – что-нибудь брутальное: кусок мяса, два куска мяса – быстро и сытно. Никаких изысков и высокой кухни. Мы всегда готовили для детей. Это наша родовая карма. Главное было найти мужчину, который с этим согласится.

Только когда умирают родители, понимаешь, как о многом не спросил, хотя тысячу раз мог.

Свекровь умерла, когда мой сын еще не родился. Я знаю, мои муж и пасынок любили ее пироги – с корицей, лимонный и с цукатами. Я так и не спросила рецепт. И до сих пор, хотя с ее смерти прошло уже много лет, пытаюсь найти тот самый рецепт и испечь тот самый пирог. У меня, конечно, ничего не получается. Почему я не смотрела, как она замешивает тесто? Почему не записала в тетрадочку? Почему я не подумала о том, что муж будет тосковать по тем, маминым, пирогам? Даже слабое подобие его бы устроило, даже подделка, относительно похожая на оригинал. Нет, тогда я приучала его к своей кухне, к своим блюдам, к тому, к чему привыкла я, не догадываясь, что у него своя вкусовая память, которая ему так дорога.

Это вы в инсте не видели всю подготовку. Еще месяц назад стали выкладывать рецепты для придерщивающихся пп и для всеядных:). Вариации украшения пасок и раскраски яиц. Прямо произведения искусства. Сервировки стола; плетеные корзинки. Продумывали семейный лук (привет Наташе Водяновой).

Но вообще-то когда люди живут в семье и оба работают, то у большинства после основной работы начинается домашняя. И у мужа, и у жены и даже у детей. И обед, и порядок, и уроки, и мелкий ремонт, и занятия с детьми.
А вы с мужем приходите и вместе на диван кверху пузом? А вокруг трава не расти и питаетесь покупными пельменями?

Интересно, какие ежедневные работы проводит ваш муж? Ежедневно проводит ремонт и вешает полочки? Или вместе с вами занимается выпечкой и сложными блюдами?

как хорошо написано..

В данный период времени мой муж работает на трех работах, пока есть силы, он преподает, у него айтишная фирма и он пишет статьи. Поэтому ни на что другое у него не остается времени. Мы хотим помочь семье сына переехать отсюда.
А раньше, когда он работал на одной работе, то да, обязательно что-то делал вечерами, чаще всего занимался с детьми, делал уроки, если нужно, гулял с ними и с собакой. Ну и потом у нас большой дом и участок, где всегда есть работа для мужских рук. В том числе и ремонт, и полочки, и сад, и сантехника, и крыша, и котел, и печка, и вентиляция... да много чего, больше, чем у меня.

Маша Трауб «Семейная кухня» Москва. ЭКСМО. 2012

люди, так хто ей даёт? это ж невозможно. хто даёт бабушке паски всю жизнь? ответ будет или как ?

автор ответила) сначала мать свекрови, а теперь сама автор с барского плеча отстегивает- печет по 10 штук, 3 -свекрови

Насчёт частного дома - два, может быть, действительно там есть постоянная работа. Но большинство живёт в семье в многоквартирных домах. И мы живём совсем не так сильно напрягаясь. Оба. И к еле относимся проще. Не обязательно крайности в виде покупных пельменей, но вот заморачиваться как автор никогда в голову не приходило. Потому что это выглядит именно так: живут двое взрослых работающих человека, при этом жена после работы пашет на кухне, а муж проводит время перед телевизором на диване. Потому что в голову выдолбили с детства дикие установки о том, что есть мужские и женские обязанности. Мужские - раз в полгода поменять лампочки и изредка что-то отремонтировать . А женские - ежедневно подавать, готовить, убирать и т.д. Не жизнь, а сплошная кухонная каторга.

спасибо. я пыталась читать автора, но там первые три страницы только - а какое вам дело...а я чё я ниче...как песок сквозь пальцы все ответы, мои нервы не выдерживают такой стиль.)

дык наш милый аффтар еще и цитаты не ставит?)))

Да тема ни о чем, я, кстати,вообще не поняла что автор хотела.

Я загуглила, ибо не вязалось с предыдущими высказываниями автора, ни по стилю, ни по содержанию))