Тетя Тоня Александра Семёновна -2.Новое моё произведение.Жду похвалы,бестселлер.

Я, автор нашумевшего здесь бестселлера про тётю Тоню, многие помнят.Вот моё новое произведение.
Милости прошу, усаживайтесь поудобнее и начинаем.
Лев Николаевич Толстой.

Появился у нас в ДМШ на Михайлова пожилой дворник. Он был бомжом при живой жене Зинаиде, жившей рядом со школой. Чтобы не спать на улице его устроили еще и сторожем в школу. Днем он пропадал где-то, а ночью приходил под закрытие в ДМШ. Высокий, пожилой дедуля на вид очень крепкого, богатырского здоровья. Его идеально убранная огромная школьная территория, он на лету ловил падающие листья.

Александр Федорович продал свою однокомнатную квартиру за 10 тысяч долларов, в надежде, что его приютит Зинаида, а оказался фактическим бомжом без денег и без жилья. "Пока деньги были вокруг меня крутились друзья, друзья, я каждый день с кем-то выпивал, а потом, когда они закончились, вокруг меня стало пусто, я стал никому не нужен." Александр Федорович поддавал, конечно, хотя я его пьяным никогда не видела, не скажу. Видимо, его простой вид предполагал, что он пьет, но я думаю, что запойным алкашом он не был. "Как он нам надоел!",-судачили вахтерши между собой. "Ходит тут целый день по школе в своей дворницкой телогрейке. Ну, убрал и иди себе!". Александру Федоровичу некуда было идти, он бесцельно слонялся то по территории, то по школе, дожидаясь ночи, чтобы уже спокойно растянутся на директорском диване и включить престижный телевизор. Потом он стал пропадать, по нескольку дней не появляясь на работе, вынуждая сменщика подстраховывать его по ночам. "Вообщем, собралась я и пошла по местным притонам!",-рассказала нам завхозша Галина Ибрагимовна. Нашла его в одном, спросила, почему он не выходит на работу и не объявляется, мы в недоумении. Он что-то бормотал, извинялся, обалдев, что я его нашла! Вообщем, пропьешся, приходи, твоя метла ждет тебя!". Наутро он пришел. Вахтерши рассказали, что директор что-то высказывал ему в коридоре, а тот свесив голову в сторону, даже не повернув корпуса к директору, глядя на него сверху своего роста вниз, молча слушал директорский монолог. Потом, вдруг, разозлился и сказал: "Да пошел ты!" и проследовал дальше своим путем. Директор обалдел и закричал: "Так! Где Галина Ибрагимовна. Черти что в школе творится!".

Один раз Александр Федорович обратился ко мне с просьбой помочь накопить ему денег. "Я буду отдавать вам свою пенсию, вы ее спрячьте в стол и как бы я не упрашивал, хоть на коленях буду ползать ни рубля мне не отдавайте!" "Ну, давайте, попробуем!". Я спрятала его деньги в стол, а на следующий день он объявился в дверях, поодаль его поджидал какой-то дружок. "Я передумал, отдайте мне мои деньги!" "Нет, нет!""Ну, я передумал, все отменяется!" В конце концов я не выдержала и отдала ему пенсию. Тот схватил купюры и быстро пошел к дружку. "Представляете! Обратился ко мне этот дворник Александр Федорович, чтобы у меня прятать пенсию в сейфе!", - услышала я разговор школьной секретарши с вахтершами... "Утром директор идет в школу, а Федорыч у него под окном кабинета пьяный лежит на улице. Тот ворвался в школу и мне кричит: "Вызывай милицию!" Я его растолкала, говорю, что убегайте скорее, а то приедет машина, вас заберут!". Один раз я решила перевозить мебель из соседней библиотеки в нашу школу. Позвонила в Отдел Культуры, сказала, что нам нужны и стол для картотеки и вообще, хоть что-то. Там ответили, что в нашем районе прямо напротив библиотека списала почти новую мебель. "Сходите туда и забирайте все, что понравится. Только транспорт не дадим, попробуйте как-нибудь сами дотащить". Пока я стояла на крыльце, обдумывая, как дотащить, возле меня тотчас появился Александр Федорович: "Я помогу, что тащить?!" - "Вот что. Пошли в соседнюю школу общеобразовательную и попросим тележку". Тамошняя завхоз с охотой повела нас в подвал спортзала: "Вот она, берите, только с возвратом!" В библиотеке нас уже ждали, показав списанные стеллажи , тумбы, ящички, все в отличном состоянии. Нагрузив полировки на тележку мы двинулись в обратный путь. Александр Федорович, как впряженный конь тянул тележку, а я подталкивала ее сзади, вызывая удивленные взгляды прохожих. Возле школы на крыльце нас уже встречали мужчины-педагоги, которые помогли все перетаскать в школу. Потом мы с Александром Федоровичем повезли тележку хозяевам и аккуратно поставили ее на место. "Спасибо вам!"-"Да не за что!". Потом мне позвонили с Отдела культуры поинтересовались, как дела: "Да все нормально. Спасибо!" - "Вот что. Пока директор в отпуске мы вам выписали 300 рублей по безналичке на канцтовары для библиотеки. Не тяните, езжайте на спецфабрику для библиотек и купите что-то". Я долго ходила по какой-то фабрике, там пахло клеем и лежали груды бумаги, стояли прошивающие машины. Я выбрала что-то, не помню уже, инвентарную книгу, разделители для полок, формуляры... Когда директор вернулся из отпуска, то, как мне по секрету сказали вахтерши, с насмешкой сказал, что "Наташа все пытается укрупнить наше состояние, мы ей очень маленькими кажемся". Я принесла из дома старые валенки, но еще очень хорошие и мешок сухарей, которые мне сердобольная буфетчица Мария Федоровна с психдома принесла "на голод". И подарила это все Александру Федоровичу. Дедуля все топал ногами, обутыми в валенки в пол и с сомнением покачивая головой говорил, что "маловаты". Но я чувствовала, что он доволен. "Сегодня ночью ваши сухари меня от голодной смерти спасли!". Это было после голодного дефолта 1998 года, хотя, в принципе раньше Александр Федорович внутренне свысока смотрел на меня: "Да! Тяжеловато вам на одну зарплату-то жить. Вот я и сторож и дворник и пенсию получаю и то в обрезку, иногда не хватает". Школа давала ему хорошее расширение, шла навстречу нищете и бедности. Но, получив деньги, Александр Федорович тотчас забывал о "рабочем кредите", что он получил вперед то, что должен был бы получить потом, напрочь забывал о "кредиторах", с кого ему выплачивали повышенное содержание. Страсть гулять брала вверх, он забывал про жену и детей, считая себя как бы не ответственным ни за кого, кроме как сам на себя. Не брался, как КПСС "поднимать" какой-нибудь Гондурас. Этим тотчас пользовались его дружки, умело раскручивая пропивать деньги: "А вы попробуйте к бомжам прийти без всего. Ни за что не пустят, пока все не отдашь!". Когда я спросила вахтерш про жену Александра Федоровича, те сказали, что она сто раз брала его к себе домой, но у него оказывался "дерьмистый характер". "Как только отъестца и нагреется, то сразу "я", "я"! "Вот накоплю денег, зажму в кулаке и к Зинке. Она жадна до денег, не выдержит и примет меня!" Я ему говорю, как же ты хоть в сейфе накопишь, если пьешь?!". Вскоре Александр Федорович уволился, поговаривали, что он уехал в деревню к дочери: "Купил им с зятем тортик и уехал", но быстро вернулся. Дочь была рада отцу, а вот зять не очень, упрекая тестя, что тот их обжирать приехал, "там работать надо, а он решил при них век доживать!" Последний раз я увидала Александра Федоровича на крыльце школы. Подходя ближе увидала, как он крестится Богу и тут впервые заметила, что он копия Льва Николаевича Толстого, надо же, а раньше не замечала! Вот вы какой, Лев Николаевич. Не пошел ни воровать, ни торговать, не богатеть на выносах "просрочки", подсобляя в местном магазине, а притянулся к культуре, к "благородству", к районной музыкалке. Но не имеем мы в душе общности и государственности, да хоть к ячейке, даже к близким людям. Завернув в полу свой кусок пытаемся скушать его отдельно, а надо бы делать изобильными общие столы. Вообщем, это еще огромная неисследованная область философии.