КондуктЕр тролейбуса• 05 декабря 2025
Ану-ка признавайтесь ненавидящие матерей
Я вхожу в вашу секретную организацию ненависти и обид к этому персонажу под названием Мамаша.
Но. Давайте честно. Если взять и признаться себе ведь не может быть чтоб за много лет этот персонаж ну вообще не сделал для вас ничего хорошего. Ведь всегда что-то было. Даже элементарное - накормить, купить канцелярию к школе, какую то мелочь подарить на ДР, ведь было же.
И вот вопрос - О хорошем то почему забывается когда включается обидка? )
Но. Давайте честно. Если взять и признаться себе ведь не может быть чтоб за много лет этот персонаж ну вообще не сделал для вас ничего хорошего. Ведь всегда что-то было. Даже элементарное - накормить, купить канцелярию к школе, какую то мелочь подарить на ДР, ведь было же.
И вот вопрос - О хорошем то почему забывается когда включается обидка? )
показать весь текст
1
7
10
70
0
Якби моя додумалася попросити вибачення, я б мабуть пробачила. А так, вона отримала на те, що заслуговувала.
2
Так не було нормального ттг, не було роками місячних,волосся по тілу як у чоловіка, упав зір,ще там купа всього. Це зараз купа інформації, а коли я була підлітком то щось прочитати можна було у бібліотеці чи у жіночих журналах.
ну вот такой характер у человека, и старость это только ухудшает, потому что оказывается человек заперт в 4х стенах, наедине с собой.
2
Я, наприклад, відчуваю, що я не ідеальна мати для свого сина. Ми на стільки по різному мислимо, що я зовсім не можу його зрозуміти
В мене не має ніяких образ і не було. Була раніше озлобленість, але я вже кілька років на антидепресантах і просто не звертаю на її слова уваги.
Ні я просто перестала з нею спілкуватися ( це крок дався мені дуже важко і це треба було зробити давно), я просто хочу щоб вона до мене не лізла і все.
3
Мне бабушка покупала канцелярию и давала немного денег, что бы я втихаря могла купить нужное. И помогала во многом. А так нет обид просто равнодушие.
Зы и день рождения ни один не праздновали
Зы и день рождения ни один не праздновали
До чого тут це? Це якось може перекрити її відношення до мене? Критика, образи , знецінення, маніпуляції, нав´язує провину?
Слова дрянь, сволочь,тупа , дура з дитинства й по сьогодні? Покарання мовчанням та ігноруванням днями , погрози самогубства з озвученняя що це буде моя вина? Подарунки на день народження якось мали компенсувати це все? Жодного дякую чи вибач від неї я не чула.
Слова дрянь, сволочь,тупа , дура з дитинства й по сьогодні? Покарання мовчанням та ігноруванням днями , погрози самогубства з озвученняя що це буде моя вина? Подарунки на день народження якось мали компенсувати це все? Жодного дякую чи вибач від неї я не чула.
4
А зачем психолог это всковырнула? Может лучше/легче/здоровее не делать эти раскопки? Я просто думаю, а не манипулятор-продажник ли она: нащупала прыщ, о котором и знать не знали, который не болел, не кровоточил, а она его расковыряла, чтоб подцепить вас на крючок и доить или раскручивать популярный нынче сценарий борьбы поколений?
Если что, я не спорю, не навязываю свое мнение, ни в коем случае.
У меня кстати пару однокурсниц стали психологами и честно сказать они очень нечистоплотные в проф сфере.
Если что, я не спорю, не навязываю свое мнение, ни в коем случае.
У меня кстати пару однокурсниц стали психологами и честно сказать они очень нечистоплотные в проф сфере.
2
3
Бо це не психолог для мене. Це моя клієнтка яка працює психологом. В розмові я пожалілася на маму от вона і запитала мене.
2
Вы не особо радуйтесь, когда вашему ребенку будет лет 15-19, вот тогда и расскажете нам, какие у вас отношения.
И еще, как бы вы не воспитывали своего ребенка, как бы его не любили и чтобы для него не делали, ему всегда будет что рассказать психологу, он в любом случае вырастет травмированным.
Знаете этот рассказ?
«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: „Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста!
Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!“
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?“
А я скажу: „Милый, но я следовала за тобой во всем, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами“. А онскажет: „Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ах“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: „Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра“.
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в „Гугл“. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым?
Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?“
А я скажу: „Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой“. А он скажет: „А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ох“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот.
Буду ему с трех лет твердить: „Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней“.
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?“
А я скажу: „Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа“. А он скажет: „А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ах“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Этот текст — хорошая профилактика нашего материнского перфекционизма — стремления быть идеальной мамой. Расслабьтесь! Как бы мы ни старались быть хорошими мамами, нашим детям все равно будет что рассказать своему психотерапевту».
© Светлана Хмель
И еще, как бы вы не воспитывали своего ребенка, как бы его не любили и чтобы для него не делали, ему всегда будет что рассказать психологу, он в любом случае вырастет травмированным.
Знаете этот рассказ?
«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: „Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста!
Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!“
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?“
А я скажу: „Милый, но я следовала за тобой во всем, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами“. А онскажет: „Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ах“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: „Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра“.
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в „Гугл“. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым?
Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?“
А я скажу: „Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой“. А он скажет: „А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ох“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот.
Буду ему с трех лет твердить: „Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней“.
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах, и скажет: „Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?“
А я скажу: „Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа“. А он скажет: „А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь“ — и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: „Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот“.
Он скажет „ах“ и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
Этот текст — хорошая профилактика нашего материнского перфекционизма — стремления быть идеальной мамой. Расслабьтесь! Как бы мы ни старались быть хорошими мамами, нашим детям все равно будет что рассказать своему психотерапевту».
© Светлана Хмель
2
5
Моя особиста думка: це ніяку проблему не вирішило. Ваші образи і травми лишилися з вами. Мала на увазі, як ви справилися зі своїми образами і проблемами
1
Ну, взагалі-то, купувати карандашики, годувати і вдягати вони мають за законом. В них є певні обов´язки. Ті, хто з таким положенням речей не згоден - залишають дітей у пологовому, і їх обов´язки бере на себе держава.
А от принижувати, бити не мають права. Знов-таки, за законом.
Якщо що, в мене чудова матуся, яка нічого поганого мені не робила. А напроти, робила набагато більше, ніж навіть зобов´язана була.
Але почитаєш декого - волосся дибки. Є речі, які точно не варто пробачати, це самозгвалтування мозку.
А от принижувати, бити не мають права. Знов-таки, за законом.
Якщо що, в мене чудова матуся, яка нічого поганого мені не робила. А напроти, робила набагато більше, ніж навіть зобов´язана була.
Але почитаєш декого - волосся дибки. Є речі, які точно не варто пробачати, це самозгвалтування мозку.
2
Не читала вашу дурню,мені достатньо того що моя дитина весела і багато всього бачить і може спробувати,я вчу його бути самостійним,бо мене ніхто не вчив. Мене просто тримали вдома,бо там було зручно,бо що вдома може трапитись. Я ніколи не була на дискотеці,я не вмію плавати, у мене не було велосипеда, це все через гіперопіку і лінь мами.
3
4
1
Что тут сказать, ребенок - это не котенок, чтобы достаточно было сыпануть корма и почистить лоток.
3
Ну вот вы пример эгоизма.
Вам нужны музеи, а мама вам пекла пирожки - и все плохо, плевать на пирожки, не было музеев.
Не все люди любят гулять, я тоже домашняя и надеюсь мой ребенок вырастит адекватнее и терпимее к тому, что все люди разные.
Вам нужны музеи, а мама вам пекла пирожки - и все плохо, плевать на пирожки, не было музеев.
Не все люди любят гулять, я тоже домашняя и надеюсь мой ребенок вырастит адекватнее и терпимее к тому, что все люди разные.
1
Ну тут девушка говорит, мать плохая, потому что в музеи не водила, потому что не любит активное времяпровождение. Для нее любить - это ломаться в угоду другого человека. Мать не ломалась, потому плохая.
И таких примеров масса. Не всегда претензии к родителям адекватны.
И таких примеров масса. Не всегда претензии к родителям адекватны.
1
Немає в мене образ і проблем.
Я все життя не хотіла її чути і слухати і терпіти, лише її інвалідність мене завжди стримувала, і почуття провини що так же наче не можна. А тепер я собі дозволила це можна. І все.
Я все життя не хотіла її чути і слухати і терпіти, лише її інвалідність мене завжди стримувала, і почуття провини що так же наче не можна. А тепер я собі дозволила це можна. І все.
Моя мама теж мене не водила, тому я їздила з сусідкою. Вона була дуже розумна і багато мені розповідала, ми з нею були практично у всіх музеях Києва. Мамі моїй теж нічого не цікаво. Хай би ото ’не водила’ було найменше зло, як то кажуть. Бувають такі мами шо хай Бог милує
Ну мене і били, і критикували. Але моя образа на те, що батьки не дали мені відчуття безпеки. Поруч з ними я постійно була в тривозі. І зараз маю тривожний розлад, який, до того, як почала лікуватися, заважав мені нормально жити (мені було не до навчання і не до особистого життя)
1
Ну ваша мама, могла бы, как минимум вас не родить, или прервать беременность. Может ей тоже было сложно. Я встав взрослой очень даже поняла, что наши мамы, особенно с обычных простых семей очень часто себе во многом отказывали, чтобы позволить себе родить нас и просто вырастить, уже без намеков на роскошь. Вы не выросли ещё пока ещё, значит.(
3
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Комментарии к ответу