Порошенко освистали родственники героев Небесной сотни: кричали "Ганьба!"

Это точно. Цинизм высшей степени!

Еще смоем его в этом унитазе.
за предательство.

А у нас Украина!
Может хватит по сторонам оглядываться?
И наконец научиться самому делать?

— Это было 20 февраля около шести утра. Я стрелял в ментов минут 15–20. Не дольше. Позицию выбрал себе сам — второй этаж консерватории. Палил не прицельно. Старался только по ногам. Но пули могли лететь куда угодно.
С этим худощавым парнем, который назвался Сергеем (на самом деле его зовут иначе), мы познакомились летом в одном из приморских городков, где он служил в добровольческом батальоне. Глядя в одну точку, не выпуская сигарету из рук, он пересказывал мне события того дня. И не колеблясь признался, что имел непосредственное отношение к ранениям, а возможно, и гибели «беркутовцев».

В то роковое утро 20 февраля на Майдане Незалежности были ранены четверо, потом десятеро, потом два десятка милиционеров. Тогда же среди них появились и первые погибшие. Бойцы «Беркута» и Внутренних войск в панике отступали вверх к Октябрьскому дворцу.

— На Майдане я был почти все время, — продолжает Сергей. — А 16 февраля уехал на побывку домой. Но когда увидел, что произошло, 19-го приехал снова. После смертей и поджога Дома профсоюзов в наш лагерь стали приносить оружие. Я не знаю, кто и где именно его принимал. Но около шести вечера 19 февраля нас собрали и предложили выйти вперед тем, кто может держать в руках оружие. Я поднял руку одним из первых, ведь в армии служил снайпером и хорошо знаю эту работу. Вместе со мной вызвались еще около двадцати человек. Мне досталась «Сайга». Ее нам принес пожилой мужчина, киевлянин. Он рассказывал, что когда-то служил в КГБ, оружие использует только для охоты на уток, в людей стрелять не может. Вместе с ружьем он, кстати, принес еще много патронов. Нам приказали выбирать себе удобные позиции. Я стал возле консерватории. Было еще темно, стоял дым. В какой-то момент, под утро, я понял, что рядом просвистела пуля. Она попала в древко флага, который висел возле одной из палаток. Он накренился и упал. Стреляли не метко, а шальными, я насторожился. По-моему, стреляли со стороны Европейской площади, и это мог быть ментовский снайпер. Я понял, что дальше просто стоять и ждать сигнала нет смысла. Побежал к консерватории. Увидел, как там уже целится один из наших — у него было помповое ружье. Я стал неподалеку от него и тоже начал стрелять.

— Прицельно?

— Нет. Кругом стоял дым. Но я видел, как в какой-то момент менты стали спрыгивать с парапета на торговом центре «Глобус» и бежать. Понимаешь, они хотели прорваться в консерваторию. А там в это время делали операции раненым, готовили еду. Нужно было их остановить, и у нас это получилось.

— Как думаешь, сколько людей кроме тебя стреляли еще?

— Около десяти. Из разного оружия. Позже знакомые мне показывали нарезки видео, где можно разглядеть майдановцев с оружием.

— Тебя пытались остановить?

— Еще бы. Через какое-то время ко мне прибежали с десяток людей в балаклавах, оттянули и потащили в сторону баррикады на Крещатике. Это были парни из службы безопасности Самообороны Андрея Парубия. Они забрали у меня оружие, затолкали в микроавтобус. Я просидел там какое-то время, был в шоковом состоянии. Затем меня вывезли в Киевскую область, а оттуда я добирался домой сам.

— То есть тебе сначала выдали оружие и попросили стрелять, а потом запретили?

— Выходит, что так. Думаю, что меня хотели сдать ментам, но передумали. В любом случае они точно сделали бы это, если бы Майдан не победил.

— А понимание того, что ты убил или ранил человека, было? Оно пугало тебя?

— Может, ты хочешь спросить, чувствую ли я себя героем? Не чувствую. Никакого героизма в этом нет. Но если в душе много ненависти, а нервы на пределе, ты с первым же выстрелом словно отключаешься. Как бы наблюдаешь за происходящим со стороны. Но лучше бы этого не было.

О том, что случилось на Майдане и улице Институтской потом, Сергей узнал позже. По данным медслужбы Майдана, в этот день в центре Киева — на Майдане Незалежности, возле Главпочтамта, отеля «Казацкий», КГГА и на улице Институтской — были убиты полсотни активистов. Более 100 человек получили огнестрельные ранения (некоторые позже скончались в больницах). От выстрелов погибли также семеро милиционеров, десятки были ранены.

— Наши бойцы побежали вверх по Институтской, потому что по ним начали стрелять, — вспоминает глава Ассоциации ветеранов «Беркута» Владимир Крашевский, который в тот день находился в расположении киевского полка спецназа. — На видеозаписях слышно, как в рупор со сцены кричат со стороны Майдана: «Не стреляйте нашим в спины». Выходили группы протестующих со щитами, забрасывали отходящих силовиков фейерверками. Эти разрывные звуки сливались со звуками выстрелов. В итоге милиционерам пришлось отступить.
Убийства сотрудников «Беркута» и Внутренних войск сейчас расследует МВД. Однако обвинения пока никому не выдвинуты, до суда дела не дошли.
— Я ничего не знаю о расследовании, — говорит жена убитого прапорщика Внутренних войск из Бердянска Сергея Спичака Ольга. — В прокуратуру меня вызывали один раз. Просили документы Сергея, связанные с работой. Все, что я получила от государства, — страховку за смерть