Божий одуванчик• 28 марта 2021
А вы читаете Лермонтова, Бунина, Пастернака?
Наткнулась на олх, продают за копейки, и задумалась, покупают ли, будут ли читать наши дети..
показать весь текст
54
0
Да читаю, Бунина и Лермонтова Герой нашего времени полгода назад перечитывала. Кстати, очень интересно
Много прочла а подростковом возрасте. Классика закладывает в душе понимание разницы между литературой и макулатурой. Сейчас в тренде макулатура типа Гарри Поттера, поэтому Лермонтов за копейки, не в тренде.
Ответ дляАнонимчик
Тоже классика
, тоже читала, но не перевариваю
. А ведь читать очень любила, летом даже пособия читала по болезням кроликов, это в 15 лет то, лишь бы не ту классику
.
Хотя исключения были
, тоже читала, но не перевариваю. А ведь читать очень любила, летом даже пособия читала по болезням кроликов, это в 15 лет то, лишь бы не ту классику. Хотя исключения были
Достоевский тяжёлый для чтения, получил много критики ещё при своей жизни за тяжёлый стиль
Посоветую:
Читайте параллельно:
Shakespeare. Romeo and Juliet.
’Ромео и Джульетта’, трагедия Уильяма Шекспира
Перевод Бориса Пастернака, 1942 г.
’Ромео і Джульєтта’, переклад Юрія Андруховича.
Получите удовольствие.
Читайте параллельно:
Shakespeare. Romeo and Juliet.
’Ромео и Джульетта’, трагедия Уильяма Шекспира
Перевод Бориса Пастернака, 1942 г.
’Ромео і Джульєтта’, переклад Юрія Андруховича.
Получите удовольствие.
Достоевский....брр
Мне Пушкин нравился, у нас трёхтомник был, перечитала весь))). Причем повести Белкина не один раз, а любимое стихотворение просто выучила))) ,,скребницей чистил он коня, а сам ворчал сердись не в меру...,, хотя поэзию не воспринимаю, ну атрофированы эти рецепторы))) разве что если текст песни, то да)))
Нечуй-Левицкого читала с удовольствием, причем не только выдержки по основной программе, а весь двухтомник. Ещё Коцюб Тени забытых предков обалденная вещь, именно книга, фильм топорный...
Ахматова которая Ахметова)))фу, Цветаева, Гумилев, та все акмеисты...
Шевченко, Украинка, брр, а теперь по новой читай и помогай ребенку выучить...
Войну и мир мою школьную взял папа и читал, особенно те места, где описывался быт людей, мне вслух объяснял и особенно ему нравилось описание блюд)))) нехило так)))
Мне Пушкин нравился, у нас трёхтомник был, перечитала весь))). Причем повести Белкина не один раз, а любимое стихотворение просто выучила))) ,,скребницей чистил он коня, а сам ворчал сердись не в меру...,, хотя поэзию не воспринимаю, ну атрофированы эти рецепторы))) разве что если текст песни, то да)))
Нечуй-Левицкого читала с удовольствием, причем не только выдержки по основной программе, а весь двухтомник. Ещё Коцюб Тени забытых предков обалденная вещь, именно книга, фильм топорный...
Ахматова которая Ахметова)))фу, Цветаева, Гумилев, та все акмеисты...
Шевченко, Украинка, брр, а теперь по новой читай и помогай ребенку выучить...
Войну и мир мою школьную взял папа и читал, особенно те места, где описывался быт людей, мне вслух объяснял и особенно ему нравилось описание блюд)))) нехило так)))
Гарри Поттер не макулатура. Начало просто детская сказка, а последние части достаточно философская вещь с глубоким диалектическим смыслом. Для меня было неожиданностью, что Роулинг затронет настолько серьёзные аспекты, да еще так мастерски
Я в принципе не читаю литературу о авторов стран СНГ, любого периода. Не нравится и не люблю.
Думаю, когда-нибудь дети будут читать в рамках школьной программы. Но покупать точно не буду, электронная книга или библиотека, зачем пыль собирать дома.
Думаю, когда-нибудь дети будут читать в рамках школьной программы. Но покупать точно не буду, электронная книга или библиотека, зачем пыль собирать дома.
В школе читала всех только по программе - особо не эмоционируя, а уже будучи взрослой случайно перечитала Лермонтова и была в шоке. Теперь он один из моих любимых писателей за его стиль изложения. Доктор Живаго Пастернака тоже сила. Бунин не произвёл такое сильное впечатление, но я его и не перечитывала. Вообще, мне кажется, что школьная обязаловка только убивает любовь к литературе и многие произведения лучше читать в более зрелом возрасте...
Не покупаю, предпочитаю в электронном виде. Читаю иногда, вернее, перечитываю. Сын (11 лет) тоже читает классику, хоть и не часто, зато не только по программе.
Нет. Мне 44, это все было прочитано в подростковом возрасте, у родителей была хорошая библиотека. Перечитывать не тянет.
Не знала, що освічена людина зобов´язана читати саме цих авторів. А ви всю всесвітню класику вже перечитали? Не ж шкільної програми.
Бродского обожаю!
Просто неописуемый восторг!
От окраины к центру
Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок. Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность. Джаз предместий приветствует нас,
слышишь трубы предместий,
золотой диксиленд
в черных кепках прекрасный, прелестный,
не душа и не плоть —
чья-то тень над родным патефоном,
словно платье твое вдруг подброшено вверх саксофоном. В ярко-красном кашне
и в плаще в подворотнях, в парадных
ты стоишь на виду
на мосту возле лет безвозвратных,
прижимая к лицу недопитый стакан лимонада,
и ревет позади дорогая труба комбината. Добрый день. Ну и встреча у нас.
До чего ты бесплотна:
рядом новый закат
гонит вдаль огневые полотна.
До чего ты бедна. Столько лет,
а промчались напрасно.
Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна. По замерзшим холмам
молчаливо несутся борзые,
среди красных болот
возникают гудки поездные,
на пустое шоссе,
пропадая в дыму редколесья,
вылетают такси, и осины глядят в поднебесье. Это наша зима.
Современный фонарь смотрит мертвенным оком,
предо мною горят
ослепительно тысячи окон.
Возвышаю свой крик,
чтоб с домами ему не столкнуться:
это наша зима все не может обратно вернуться. Не до смерти ли, нет,
мы ее не найдем, не находим.
От рожденья на свет
ежедневно куда-то уходим,
словно кто-то вдали
в новостройках прекрасно играет.
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает. Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою. Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того —
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем. Вот я вновь прохожу
в том же светлом раю — с остановки налево,
предо мною бежит,
закрываясь ладонями, новая Ева,
ярко-красный Адам
вдалеке появляется в арках,
невский ветер звенит заунывно в развешанных арфах. Как стремительна жизнь
в черно-белом раю новостроек.
Обвивается змей,
и безмолвствует небо героик,
ледяная гора
неподвижно блестит у фонтана,
вьется утренний снег, и машины летят неустанно. Неужели не я,
освещенный тремя фонарями,
столько лет в темноте
по осколкам бежал пустырями,
и сиянье небес
у подъемного крана клубилось?
Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось. Кто-то новый царит,
безымянный, прекрасный, всесильный,
над отчизной горит,
разливается свет темно-синий,
и в глазах у борзых
шелестят фонари — по цветочку,
кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку. Значит, нету разлук.
Значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
Значит, нет для зимы возвращенья.
Остается одно:
по земле проходить бестревожно.
Невозможно отстать. Обгонять — только это возможно. То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет воспеванья,
не любовь ли она? Нет, она не имеет названья. Это — вечная жизнь:
поразительный мост, неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви, убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин, звон трамваев далеких,
плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких. Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов. Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один,
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся. Слава Богу, чужой.
Никого я здесь не обвиняю.
Ничего не узнать.
Я иду, тороплюсь, обгоняю.
Как легко мне теперь,
оттого, что ни с кем не расстался.
Слава Богу, что я на земле без отчизны остался. Поздравляю себя!
Сколько лет проживу, ничего мне не надо.
Сколько лет проживу,
сколько дам на стакан лимонада.
Сколько раз я вернусь —
но уже не вернусь — словно дом запираю,
сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая.
Просто неописуемый восторг!
От окраины к центру
Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок. Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность. Джаз предместий приветствует нас,
слышишь трубы предместий,
золотой диксиленд
в черных кепках прекрасный, прелестный,
не душа и не плоть —
чья-то тень над родным патефоном,
словно платье твое вдруг подброшено вверх саксофоном. В ярко-красном кашне
и в плаще в подворотнях, в парадных
ты стоишь на виду
на мосту возле лет безвозвратных,
прижимая к лицу недопитый стакан лимонада,
и ревет позади дорогая труба комбината. Добрый день. Ну и встреча у нас.
До чего ты бесплотна:
рядом новый закат
гонит вдаль огневые полотна.
До чего ты бедна. Столько лет,
а промчались напрасно.
Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна. По замерзшим холмам
молчаливо несутся борзые,
среди красных болот
возникают гудки поездные,
на пустое шоссе,
пропадая в дыму редколесья,
вылетают такси, и осины глядят в поднебесье. Это наша зима.
Современный фонарь смотрит мертвенным оком,
предо мною горят
ослепительно тысячи окон.
Возвышаю свой крик,
чтоб с домами ему не столкнуться:
это наша зима все не может обратно вернуться. Не до смерти ли, нет,
мы ее не найдем, не находим.
От рожденья на свет
ежедневно куда-то уходим,
словно кто-то вдали
в новостройках прекрасно играет.
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает. Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою. Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того —
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем. Вот я вновь прохожу
в том же светлом раю — с остановки налево,
предо мною бежит,
закрываясь ладонями, новая Ева,
ярко-красный Адам
вдалеке появляется в арках,
невский ветер звенит заунывно в развешанных арфах. Как стремительна жизнь
в черно-белом раю новостроек.
Обвивается змей,
и безмолвствует небо героик,
ледяная гора
неподвижно блестит у фонтана,
вьется утренний снег, и машины летят неустанно. Неужели не я,
освещенный тремя фонарями,
столько лет в темноте
по осколкам бежал пустырями,
и сиянье небес
у подъемного крана клубилось?
Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось. Кто-то новый царит,
безымянный, прекрасный, всесильный,
над отчизной горит,
разливается свет темно-синий,
и в глазах у борзых
шелестят фонари — по цветочку,
кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку. Значит, нету разлук.
Значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
Значит, нет для зимы возвращенья.
Остается одно:
по земле проходить бестревожно.
Невозможно отстать. Обгонять — только это возможно. То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет воспеванья,
не любовь ли она? Нет, она не имеет названья. Это — вечная жизнь:
поразительный мост, неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви, убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин, звон трамваев далеких,
плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких. Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов. Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один,
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся. Слава Богу, чужой.
Никого я здесь не обвиняю.
Ничего не узнать.
Я иду, тороплюсь, обгоняю.
Как легко мне теперь,
оттого, что ни с кем не расстался.
Слава Богу, что я на земле без отчизны остался. Поздравляю себя!
Сколько лет проживу, ничего мне не надо.
Сколько лет проживу,
сколько дам на стакан лимонада.
Сколько раз я вернусь —
но уже не вернусь — словно дом запираю,
сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая.
Бунина читала лет в 20, остальное самостоятельно нет, только а школьной программе. Не считаю, что отсутствие любви к классике равно необразованности или быдлости.
Не читал Пастернака?
По морде на ка!
По теме, Пастернака не люблю, но переводы его хороши, хотя Маршак лучше.
По морде на ка!
По теме, Пастернака не люблю, но переводы его хороши, хотя Маршак лучше.
Бунина я себе купила в прошлом году в библиотеку. Цена кусалась, но не смогла не купить, помня его как открытие подростка. Пастернак дома еще читала, в тот момент тяжело было читать его ’Живаго’, стихи у него чудесные.
Лермонтов для меня всегда был интереснее как личность, чем как писатель: то, что его формировало, мне понятно, но не близко.
Лермонтов для меня всегда был интереснее как личность, чем как писатель: то, что его формировало, мне понятно, но не близко.
Ответ дляБандитка Сью
Спасибо! На русском дочка читала, а о параллельном даже не подумала 
Читайте. Но обязательно с украинским текстом.
Мнения, изложенные в теме, передают взгляды авторов и не отражают позицию Kidstaff
Тема закрыта
Похожие темы:
Комментарии к ответу