Панические атаки

Девчонки, всё пройдёт и это тоже. Спасибо за общение. Хороших снов.

В точку! может и правда надо вот так посмеяться на этим нашим ’бредом’ - и послать его на....)

Ой, блин, ну и ник у меня )))))

А ПОрка?))))))

Ну, почему так сразу ссыкливый)))))

ладно, пошла проверю газ, двери и окурки и спать)))))))

ладно, пошла проверю газ, двери и окурки и спать)))))))

ну как есть)))))))

двеерии точно

Во как притрушенных раскидало))))

одна из любимых моих блогероа писала
Пластмассовая жизнь
Все привыкли, что Лиза такая, Лиза сякая. Девочка-праздник, девочка-скандал.
С Лизой весело и шумно, она вообще из тех, кого можно обозначить одной фразой - ’кровь-кишки-распи*орасило’.
Жизненное кредо Лизы - ’Встали и побежаааали, сметая всё на своём пути’.

Иногда я от Лизы устаю. Да что уж говорить, очень часто устаю. Я более инертна и спокойна, мне часто хочется посидеть тихонечко, читая книжечку, и чтобы меня никто не трогал. А Лиза часто появляется на моем пороге с великим идеями по порабощению мира.

Она сейчас живёт у меня.

* * * * *

***’Мир был из камня и стружки. Каменный небосвод.
Каменная земля.
Каменные деревья. Каменные дома.
Всё остальное – стружка, заполняющая полости между камнями.’(с)
Татьяна Соломатина***

Оказывается, о психиатрии наши люди имеют очень расплывчатое понятие. И если в гинекологии, офтальмологии или, чё уж там, хирургии простые смертные хоть немножко шарят, то психиатрия для них - тёмный лес. Неведома зверушка.
До какого-то времени так было и со мной.

Оказаться на приеме у психиатра - это страшно. Страшен не сам врач, страшны причины, по которым можно к нему попасть.
Психиатр - это не психолог.
Кто такой психолог? Это такой недоврач, к которому люди приходят попи*деть.
Его, в общем, может заменить любая неглупая соседка.
Отучиться легко, кабинет открыть - не так уж и сложно. А дальше сиди, разбирайся с теми, у кого нет неглупых соседок…

Психолог от соседки отличается тем, что старается соблюдать два правила - не суди и не советуй.
Они, кстати, в психиатрии тоже работают, но это - капля в море.

Так вот. Психолог работает с людьми и получает деньги, чаще всего, за ’попи*деть’. Хорошо, если психолог грамотный. Он может даже антидепрессанты какие-нибудь лёгонькие выписать, или успокоительное. Валерьянку. Или что-то на травках.
Не навредит. А возможно, даже и поможет.

С психиатром дело обстоит иначе. Я поняла, что к психиатру не идут, и к нему не готовятся.
К психиатру попадают. Психическое расстройство - как аппендицит, случается неожиданно и срочно подлежит купированию. Хотя сравнение с аппендицитом хреновое, аппендицит можно удалить раз и навсегда, если он дозрел. А психоз… Нам вот сказали, что шанс рецидива очень велик.

Если ты попал к психиатру (сам доковылял или тебя привели), это значит, что ты теперь у него регулярный гость.

Ладно. Вводная получилась очень длинной.
Теперь про Лизу.

* * * * *
Всё началось в тот момент, когда мы решили выпить с Лизой коньяка. А что - дело хорошее, коньячок, да под закуску.
Выпили меньше бутылки и без приключений легли спать.

Утром я проснулась и пошла заваривать кофе. Лизка пришла на кухню быстро. Села на диван и долго смотрела в стену.
-Кофе будешь? - спросила я.
-Угу, - буркнула она.
Лизка смотрела в стену и странно крутила головой.
-Что с тобой? Плохо?
-Не пойму, - ответила она, - что-то не так.
-Что? - улыбнулась я. - Печеньки херовые были?
-Нет, - как-то жалобно сказала Лизка, втянув голову, - Кать, что-то не то. С реальностью не то.
-Не протрезвела ещё, - отмахнулась я, - на, попей водички вместо кофе и иди ещё поспи.
Лиза кивнула и послушно ушла в комнату. Я выпила кофе и занялась делами.

Она спала очень долго. Вечером проснулась и поехала домой. А я рванула с Машкой в Казань. Погулять.

Лиза позвонила через несколько дней. Голос дрожал.
-Катя, - сказала она в трубку, - мне страшно.
-Что значит страшно? - спросила я. - Ты где?
-Дома, - ответила она.
-Что-то случилось?
-В том-то и дело, что ничего. Просто страшно. Такой иррациональный страх. Катя, приезжай, пожалуйста.
И Лизка натурально зарыдала в трубку.
Я собралась и рванула к ней.
Она открыла дверь сразу. В джинсах и тёплой кофте, волосы грязные, собраны в хвост, синяки под глазами.

Мы сидели на кухне. Лизка рассказывала, что было в последние дни:
-Я уехала тогда от тебя, и жизнь резко потеряла смысл и радость. Ощущение, что краски потускнели, понимаешь? Вот помнишь, ты мне книжку давала?..

***’Жизнь, прежде яркая и многогранная – с цветами, запахами, звуками, осязанием и мечтами, с какого-то момента стала серой и плоской. Ровной, как линия кардиомонитора, подсоединённого к трупу.’ (с) Соломатина***

-Кать, у меня всё исчезло. Ну так вот... У меня жизнь потеряла смысл.
-Лиз, не гони! - я испугалась.
-Ты не понимаешь! Я уже несколько дней что-то делаю! Езжу в какие-то магазины, что-то покупаю. Только так я могу себя отвлечь. Переписываюсь всю ночь с любовниками в скайпе. Звоню всем по очереди - но им всем не до меня, понимаешь?
Кать, я под вечер схожу с ума! Я не могу уснуть. Я засыпаю в шесть утра и просыпаюсь в девять. Я сходила в аптеку и купила афобазол, надеясь, что он мне поможет. Он отпустил меня на несколько часов, потом эта печаль вернулась.
Знаешь, как это жутко, когда ты понимаешь, умом понимаешь, что всё в твоей жизни хорошо, а настроение даёт такой сбой. А сегодня мне вообще страшно...
И Лизка зарыдала.
Я протянула ей салфетки, обняла за плечи, но она заплакала ещё сильнее.

Два часа я не понимала, что с ней делать. Решила, что это гормоны, предположила, что Лизка беременна. Спросила. Задержка две недели. Слетала в аптеку, купила три теста. Ничего.
Лизку не отпускало. Я вызвонила знакомое такси, дала таксисту денег и он полночи катал нас по городу. В машине Лизка хотя бы не плакала.
Мы приехали домой в четыре. Выпили по рюмке бехеровки для успокоения, потом кофе, и болтали обо всём на свете, Лизку чуть подотпустило.

В шесть мы пошли полежать. Я вырубилась быстро, Лизка, как потом оказалось, так и не заснула. Она не спала уже несколько дней.

Она разбудила меня в двенадцать. Точнее, даже не сама разбудила, я а проснулась от криков. Лизка держалась руками за голову и орала, обливаясь слезами.
Я вообще ничерта не понимала.
Лиза продолжала рыдать. Она сказала:
-Я не могу этого объяснить. Безумный страх. Катя, все вокруг - ненастоящее.
Я аккуратно спросила, а какое оно?
И Лизка сказала, что цветное, но как будто пластиковое. Дословно: ’Катя, мир - это пластиковые декорации!’.

Творилась какая-то совершенно неведомая х**ня. Было по-настоящему страшно.
И куда бежать и что делать - тоже было непонятно.

Я начала обзванивать знакомых. Знакомый сказал срочно тащить к психиатру.
Я поняла, что везти Лизку к первому попавшемуся - занятие хреновое. Да и где они попадаются? Сразу в больницу? И дальше что? Санитары, рубашка?
Я позвонила Машке, вызвонила её с работы, попросила приехать. Машка отпросилась и примчалась. Не то, чтобы они с Лизой очень дружны, просто я понимала, что нам нужна машина, своя машина. А не такси. И дело не в деньгах.
Пока Машка ехала, Лиза сидела на полу и повторяла:
-Театр одного актера. Театр для меня.

Машка приехала к трём часам дня. В этот момент Лизка пыталась биться кулаками об стену.
Что-то подобное я ощущала, когда употребила однажды одну дрянь. Но тогда это был такой наркотический эффект, бешеные галлюцинации.
А сейчас я видела абсолютно трезвую Лизку, с которой в реальном времени уже сутки на моих глазах творилась эта ерунда.

Мы сели в машину. Машка за рулём, а Лизка - на заднем сидении вместе со мной. Я названивала друзьям, а Машка - маме. Все искали психиатра, думали, что паническая атака, понимали, что нужно срочно успокоить Лизу.

Я позвонила единственному знакомому психиатру в другой город. Единственному живому психиатру, которого я знала.
Собрала всю волю в кулак и попыталась рассказать ему, что творится с Лизой. Потом он попросил дать ей трубку. Тогда она ещё могла соображать. Он, выслушав её, сказал, что мы должны срочно найти врача в своём городе, и что по телефону он помочь не сможет. Он сказал, что счёт идет на дни, а может, и на часы. Он сказал, что это надо купировать, остановить, пока не поздно. И просил оставаться на связи, звонить ему каждый час.

Первый же с трудом через знакомых найденный вечером психиатр, к которой мы попали на приём, назвала это дереализацией мира.
Она сказала, что всё плохо. Это - психоз. Она сказала, что не может выписать Лизе таблетки, чтобы всё это остановить. Она сказала, что Лизе нужно принять решение и лечь в больницу. И чем скорее, тем лучше, потому что это - не пройдёт.

В больницу. Анонимно. 10 тысяч в день. ДЕСЯТЬ тысяч ё*аных рублей в день за лечение.
Она сказала, что это может продлиться от двух недель до месяца, в зависимости от успехов. Сказала, что Лизка сможет уйти сама, хоть через три дня, потому что у них частная больница, потому что она пришла к ним сама.
Она сказала, что тех, кто приходит сам, насильно не держат.

Она показала нам распорядок дня.
Кормёжка, лекарства, водные процедуры. Весь день был расписан на какую-то херню.

Лизка читала и тихо мне говорила:
-А как же вся моя жизнь? И где взять столько денег сразу? Понятно, что у меня есть деньги, понятно, что ты дашь, если потребуется. Но…

Она рассуждала глобально. Десять в день, триста в месяц, а если больше? А если дальше?!

Я стала думать, в голову начали приходить различные фильмы о сумасшедших. Я поняла, что в этой клинике она будет абсолютно беспомощна. Они смогут кормить её всевозможными лекарствами, и она станет овощем. Абсолютно беспомощным овощем, не способным самостоятельно мыслить, соображать.
Мне просто было страшно её оставлять.

Мы вышли из больницы, залезли на заднее сидение и Лиза зарыдала.
-Нужен ещё один психиатр, - говорила Машка.
-Лиза, успокойся, - говорила я, - нужно ещё мнение. Мы обязательно кого-нибудь найдём.

Я позвонила в другой город психиатру и рассказала всё. Он сказал не отчаиваться, сказал, что ничего страшного с ней делать не станут, предложил задуматься на тему того, чтобы действительно лечь, потому что у него были подозрения, что с ней именно что-то подобное.

Машке и мне отзванивались врачи, родители и знакомые. НИКОГО не было. Никто не знал психиатра, и попадались лишь знакомые психологи.
Через час позвонила Машкина знакомая. Нашли ещё одного врача.
Мы повезли Лизу к ней.
Лиза рассказывала ей всё, что с ней происходит. Она кричала и рыдала о том, что всё вокруг ненастоящее.
Психиатр вместе с нами доехала в машине до аптеки. Она купила лекарства по выписанному ею самой рецепту.
Лиза съела две разные таблетки.

Психиатра мы довезли до дома, а сами поехали ко мне.
Я вышла из машины.
-Я хочу на море, девочки, - сказала Лиза. И глупо улыбнулась.
Таблетки начали действовать.
Мы зашли ко мне. Покормили кота.
Я достала вещи из стиральной машинки, которая постирала ещё вчера.
Лизе очень захотелось спать.
Она покурила и прилегла на диван. Я попросила Машку сделать чай, а сама гладила Лизу по голове
Чая Лиза не дождалась.

* * * * *
Лиза проснулась утром. Ей дико хотелось пить, таблетки сушили.
Она выпила вчерашний холодный чай.
Мы с Машкой курили на кухне. Машка ночевала с нами. Я попросила.
-Ты как? - спросила я Лизку.
-Не знаю, не понимаю, - Лиза тоже закурила.
-Вечером нужно к психиатру, - напомнила Машка.
-Да, я знаю... Ой...
-Что?! - спросили мы хором.
Лиза бросилась к сумке, достала пакет и выпила ещё две таблетки.
-Вы ненастоящие... вы опять ненастоящие...
Таблетки подействовали быстро. Она всё ещё ничего не ела.
Мы обнимали её и гладили по голове.
Она снова уснула. Довольно быстро.

Вечером мы поехали к психиатру.
Психиатр сказала ей чуть сократить приём лекарств. Не две таблетки вечером и утром, а по одной. 2мг.
Сказала, что будет смотреть и корректировать.
Лиза говорила, что чувствует себя дико уставшей. Ей хотелось спать и спать. Она с трудом говорила.

* * * * *
Это было почти месяц назад. Лиза возвращается к нормальной жизни. Но это ещё не Лиза.
Она пьёт таблетки каждый день, скорректированную дозу, и очень часто они вызывают желание спать. Она спит больше, чем обычно. Но спит странно. Она засыпает днём, но не может уснуть по ночам. Это один из побочных эффектов - бессонница. Она хочет спать и не может уснуть. С того момента, как она собирается лечь и как засыпает, проходит два-три часа. Иначе бесполезно. Всё это время мы разговариваем.

Два раза в неделю она ездит к врачу. На один час. Они разговаривают. О Лизиной жизни, о её прошлом и настоящем. О том, что было ’до’ этого случая, и о том, что было ’задолго до’.
Она вспоминает всё больше и больше подробностей из своей жизни, она понимает всё больше из своего детства, и если раньше ей казалось, что там что-то было не так, то сейчас она всё больше и больше понимает, что именно. Где они ошиблись.
И понимает, что причин для этой ситуации могло быть много.

Доктор говорит, что Лизе придётся пить таблетки еще несколько месяцев.
Доктор говорит, что нам очень повезло. Мы - вовремя. Это было начало острого психоза, который удалось купировать.
Доктор говорит, что невозможно строить прогнозы. Что она надеется, что всё закончилось и не повторится, но знать наверняка она не может. Да и времени прошло ещё ничтожно мало.

Весь этот месяц Лиза другая. Не такая, какая была до того, что произошло.
Я чувствую, она меняется. Чувствую, что меняется её отношение к жизни, чувствую, что она становится хрупкой и беззащитной, чувствую, что её очень легко расстроить.
Ей страшно спать одной.

Она тоже ощущает, что становится другой. И ей от этого страшно. Потому что, какой бы она ни была, она любила себя прежней, она привыкла к себе прежней. Она говорит, что она обожала себя сильной, и она не нравится себе слабой, она себя боится. И больше всего она боится, что это не только эффект таблеток, она боится, что эти изменение навсегда.

Лиза сидит иногда на кухонном диване с книгой в руках и говорит:
-А ещё я очень боюсь, что эти ощущения, ощущения пластиковости этого мира, эта дереализация - она вернётся. Кать, я уже знаю, как это бывает. Я не застрахована...

* * * * *

***’В трудный час дай нам силы устоять’ (с) Тимур Мицураев***

Проходит несколько дней.
Лиза уже несколько дней лежит на кровати, не поднимая головы, и смотрит в одну точку.
-Лиз, - подхожу я, - котёнок, может быть, тебе чаю сделать? Я купила новый, вкусный...
А Лиза отвечает:
- Столько всего в жизни было… Столько людей. Всех не вспомнить. Не пересчитать. Многих не забыть. Как жаль, что многих не забыть.

Я звонила доктору, своему, знакомому. Он говорит, что, вероятнее всего, начинается депрессия. Это - естественное явление после психоза. Я спрашиваю, надолго ли это? А он говорит, что нельзя давать прогнозов, возможно, на несколько месяцев. И что Лизе нельзя прекращать ходить к своему психиатру.
Я спрашиваю:
-И что, все эти месяцы она так и будет лежать, глядя в потолок?
-Надеюсь, что нет, - отвечает он. И я чувствую, что он очень не уверен.