Девочки Я НЕ БОЛЬНА как вы все тут считаете.Ясно???

Спасибо , приятно

Мне кажется, что это разные авторы писали: про тетю Тоню и по Лилию. По типу того, как Шарик и Матроскин писали письмо.

Хотя, у автора может быть раздвоение личности. Одна пишет толково, а вторая два слова связать не может.

А мне кажется, что это все плагиат

Нет, про Тоню были короткие ужимки просто , на скорую руку, воспоминая.

Вы в своем уме!
В этом рассказе я и Лиля по большей части.
2007 год!

А ошибки в комментах автора и безошибочное написание в рассказах вас не смущают? Не думаю, что это раздвоение личности, думаю,-просто слямзила откуда-то

Два года отработала в библиотеке Детской музыкальной школы на улице Михайлова. Школа имени Генриха Густавовича Нейгауза. А директором там был Евгений Борисович. В юности мечтала о музыке, хотела стать дирижером-хоровиком, но судьба распорядилась иначе. Потом, после ухода из ДМШ, Евгений Борисович запретил пускать меня в школу. Директору не нравилась бедная, голодная и одинокая библиотекарша, а на мое место стразу же пересела из вахтерш богатая Людмила Прокопьевна. Она к мизерной школьной зарплате получала пенсию и помощь от богатого зятя и, конечно, сразу же нашла верный тон во взаимоотношениях с директором школы. Помните, что-то такое было в одной из опер, которую мы еще учениками ’проходили’ в ДМШ. Опера ’Русалка’. Там бедная и обманутая, беременная Наташа бросилась в реку, а Князь женился на богатой княгине. Но понимать это надо не в прямом смысле каких-то личных взаимоотношений, там такого не было, а в ’обобщенном’. Ну, что, ’музыка’ не любит ’бедных’, если решил идти в музыкалку, то, найди способ ’добавлять’ себе сам к маленькой зарплате, полюби ’музыку’ не на словах, школа становилась ’ребенком’ для таких ’беременных’ музыкой работников. Вот в опере на свадьбе посреди веселых песен слышиться грустная песня утопившейся Наташи. ’Кто мельничиху велел сюда пустить! Найти ее и вывести потихоньку вон!’. Обыскали всю залу, но Наташи нигде нет, а ее голос явственно звучит. В конце произведения Князь сходит с ума, он не может понять, почему он слышит голос, а саму Наташу не может нигде найти, увидеть. Его постоянно тянуло к той реке, к месту, где Наташа утопилась. Помните, как на одном из своих концертов известный артист Стас Михайлов, ’однофамилец’ нашей улицы Михайлова сказал: ’Я знаю, что вы прячетесь где-то в зале!’. Он обращался к журналистам, проникающим на концерты. А в опере в свадебной зале искали Наташу и не могли ее найти.

Потом уже, уйдя из школы, поступила на почту работать, после голодного дефолта конца 90-х почта откармливала. Постепенно забыла и музыку и ДМШ, меня не тянуло больше на улицу Михайлова, хотя раньше иногда навещала там в школе бывших подружек - вахтерш. Как бедная мать, не могущая больше тянуть голодного ребенка, отдала его богатой, а сама изрездка навещала ’чадо’, любимую школу, в которой от нехватки средств не могла больше работать. В ’классическом’ варианте такую мать считали бы не самой плохой из возможных женщин, оказавшихся в подобном положении, отдающих своих детей в чужие руки, но не могущих их совсем забыть.

А рядом с почтой поселился бомж, на бетонном квадрате, примыкавшем к стене почты, так похожем на дирижерский пульт. На него вставали шофера почтовых машин, когда сгружали мешки и ящики с письмами и газетами. ’Как вас звать-то?’ - ’Евгений Борисович!’, - жалобно тянул бомж. От него сильно несло живой канализацией. ’Как, как?!’ - ’Евгений Борисович!’. По рассказам бомжа его обманул и обокрал родной сын Александр, буквально выставив старика на улицу, лишил его жилищной площади. По ночам я дежурила на почте, принимала ночные заезды, а Евгений Борисович спал на нашем квадрате прямо через стену, приветливо встречая шоферов подъезжающих машин. По утрам молоденькая заведующая почты, идя рано утром на работу, останавливалась и топала на деда ногой: ’Когда вы уйдете отсюда! Куда мне еще выше писать-то, чтобы вас убрали!’. А по ночам иногда раздавались страшные крики Евгения Борисовича. Выглянув в окно видела милицейскую машину возле почты. Два милиционера тыкали в бомжа палками и требовали убраться подальше от почты, им без конца звонят. ’Да, уйду я, уйду!’. Делал вид, что собирает вещи, а, походив, снова ложился на бетонный квадрат-пульт. ’Здесь очень тихо, спокойно и подают хорошо!’, - объяснял Евгений Борисович причину любви к этому ’пульту’ возле почты. Помните, как у Высоцкого: ’Я этот небесный квадрат не покину!’. У бомжа частенько собирались ’хористы’ и ’оркестранты’, обычно с поллитровками. Совали ему деньги. ’Да, за что мне!’ - ’Бери, бери, Борисыч! Ты на улице спал, а мы в домах!’. Некоторые местные мужчины решали на себе проверить подвижничество бомжа и оставались с ним на

ночь. Можно было увидеть двух, трех человек, лежащих вповалку на бетонном квадрате, но повторять такое не решались, постепенно оставив ночные посиделки с Евгением Борисовичем. Иногда там и дамы появлялись. Один раз увидала в усмерть пьяную женщину, уже не совсем молодую, лежащую на спине на нашем квадрате. Юбка задралась, и ее прелести в трусах маячат на всю площадь. ’О-о-о!’, - стонет пьяная. Рядом сидит Евгений Борисович: ’Пошла вон отсюда!’. Он испуганно смотрит на прохожих: ’Я с ней не пил, я с ней не пил!’. По ночам крысы проверяли пакеты спящего бомжа, а утром, когда я выходила на крыльцо, то видела нагло развалившегося на пульте деда: ’Эй, дворник! Ты думаешь, что я всегда таким был? Меня девки любили!’ - ’А что же они теперь вас не любят?!’ - ’Теперь мне бабки суп в баночках приносят и молочка! Давай-ка, завяжи мне шнурки на ботинках!’ - ’От вас очень сильно пахнет, я даже близко подойти не могу. Извините!’ - ’Тогда принеси мне ложку из дома, для обуви!’ - ’А у меня нет ложки, я так одеваю ботинки!’. Я тогда училась в астрологической школе и по ночам на дежурствах чертила круглые астрологические карты, вырезала их ножницами и аккуратно наклеивала в тетрадку. Вот на крыльцо вышла наша операторша Наталия, попыхивая сигареткой, цепко смотрела на бомжа, делающего променад вокруг почты: ’Смотри, смотри, дед круги нарезает!’. ’Девчата, все женихов ищите, вот вам, и искать не надо!’ - ’Где, где?!’, - несколько голов одновременно повернулись в указанную мной сторону. ’Да, ты что! Этот Борисыч отженихался давно!’. ’Дед этот нассыт, нас..ет под себя, ему тепленько, сидит, греется!’, - комментировала мои рассказы о ’ночных видениях’ пожилая соседка тетя Тоня. На зиму Евгения Борисовича забирали в приют для престарелых: ’Подъехали две бабы такие крутые на такси. ’Дедуличка, вы тут зимой замерзнете!’. Посадили бомжа в машину и укатили, шофер оплевался там от такой вони!’. По весне, когда стаивал снег, а ночью устанавливалась плюсовая температура, дед опять появлялся на нашем ’пульте’ чистенький, аккуратно побритый. Я его не сразу и узнавала: ’Как вас звать-то?’ - ’Евгений Борисович!’. Я с Тамарочкой Петровной Зотовой посменно дежурили через ночь на почте, а Евгений Борисович два года, ровно столько, сколько я отработала в билиотеке ДМШ на улице Михайлова, ’отжил’ на нашем ’дирижерском пульте’, бетонном квадрате возле почты. Его ’соседками’ через стену почты были то я, Наташа, то Зотова. Про Стаса Михайлова вроде ходили слухи, что перед женитьбой на богатой Инне Канчельскис он выгнал на улицу беременную Наташу Зотову. Помните, как в фильме - ’Кто нибудь ответит за это!’. А у нас ’ответил’ несчастный полуполоумный старик Евгений Борисович, пристроившийся бомжом к почте, который даже не понимал, кто мы такие, и что происходит.

Зотова. ...Идет гражданская война, в госпитале на кровати лежит ничком молодая девушка с длинной русой косой. ’Зотова, вставай. Красные наступают, уходим, собирайся живее!’ - ’Я никуда не пойду. Оставьте меня здесь!’ - ’Ты что, спятила?! Тебя убъют, ты же дворянка!’. Проходит время... В небольшой комнате перед зеркалом во весь рост женщина размахивает саблей: ’Выше руку, сильнее замах, резче удар!’, - мужчина, сидящий на стуле, красный командир, обучает ’новобранца’ рубить саблей в бою. ’Да, Зотова! Плечики у тебя узковаты шашкой рубить!’. Выдали девушке обмундирование бойца Красной армии и коня. Вот армия заходит в какую-то деревеньку. Перед командиром в избе хлопочет деревенская красавица, наваливая ему полную тарелку деревенской похлебки, смеется и подмигивает приглянувшемуся постояльцу. Рядом, опустив глаза в стол, сидит Зотова - боец Красной армии, как ниточка за иголочкой кочующая с бойцами по городам и весям за командиром отряда. Хозяйка пошла в сени, а Зотова за ней. Сильный удар отшвырнул молодую бабенку в угол. Зотова, поставив согнутую в колене ногу на стул, нагнулась над сидящей на полу, в усмерть испугавшейся женщиной, закрывающей лицо руками. ’Ты что! Смерти захотела! Замечу тебя с командиром - убъю! Поняла?!’. Впрочем, вскоре командир был убит в бою и Зотова осталась одна. Война

Нет. Я уверенна. Это писал наш автор.

закончилась, а молодая женщина учиться на машинистку. Ей выдали комнату и место работы в издательстве. Она прикрепляет лист стенгазеты на стену в коридоре, рассматривая с разных сторон свою работу. Сзади подходит высокий мужчина: ’А! Так это вы написали тут, что ваш начальник вместо работы чай в кабинете пьет? А почему вы не написали, как я на войне водку с кокаином мешал и пил, чтобы не уснуть и нас спящих бы не убили?!’. Зотова бежит за мужчиной снизу вверх оглядывая его со всех сторон изумленным взглядом. После работы она поджидает молодого начальника у входа, тот, не замечая внимания Зотовой, проходит мимо. Утром она выходит на общую коммунальную кухню и, поставив ногу в раковину, начинает мыться, не замечая злобных взглядов и перешептывающихся соседей. Вот старик - сосед делает ей какое-то замечание: ’Заткнись!’, - Зотова даже не поворачивает головы в сторону. ’Попался бы ты мне в поле!’, - и молодая женщина проходит мимо ошарашенного прямотой и откровенностью человека. Завистливые соседи молча провожают ее взглядом, они объединиль в травле Зотовой, решив выжить ее в другое место из своей квартиры. Сев на рабочее место и окрыв ящик стола Зотова находит записку, а развернув ее читает: ’Сука! Прекрати преследовать начальника. У тебя ничего не выйдет!’. Скомкав бумагу Зотова бросает ее в корзину, а в рот кидает конфетку и снова строчить приказы. Она узнает, что у начальника есть невеста, живущая в ее квартире молодая женщина. Выйдя на кухню подходит к женщине и, задрав ей юбку, ставит ногу на табурет: ’Где взяла!’, - Зотова показывает на ботинок и чулок. Та испуганно отвечает: ’Купила все. В универмаге’. ’А платье, а это, а прическа?!’. Вот Зотова красоткой приходит на работу, кожанка, красная косынка и юбка до пят сменились на туфли чулки,короткую юбку и модную прическу. ’Послушайте!’, - мягко говорит начальник бегающей за ним Зотовой. ’Оставьте вы эти свои штучки! Я про вас все знаю! Навел справки! Мне говорили, что вы на войне полковой подстилкой были, никому не отказывали, что у вас разные болезни от грязи, а у меня невеста, между прочим, есть!’. Зотова как вкопанная остановилась посреди коридора, а потом повернулась и пошла прочь от этого человека. Придя домой она прилегла на кровать и достала книгу... ’Вот пойди к ней и сунь этой кобре свое брачное свидетельство в лицо. Потребуй оставить твоего мужа в покое!’, - научают соперницу Зотовой соседи на кухне. ’Ну, давай!’, - и они подталкивают ее к комнате Зотовой. Та, вся трясясь от страха, пролезает в щелку полуоткрытой двери и, запинаясь, говорит: ’Я вас очень прошу...Я прошу вас!’. Потом осмелев: ’Я требую! Вот мое свидетельство!’. Увидев бумагу доведенная травлей и клеветой соседей Зотова дико закричала и, выхватив из под подушки пистолет, в упор выстрелила в молодую женщину. Та, как подкошенная, упала на пол. ’Я совершила преступление и готова понести всю тяжесть наказания!’, - Зотова блестящими глазами смотрит на ворвавших в ее комнату людей.

Потом Евгений Борисович пропал. Нашли его мертвым на рельсах железной дороги, разделяющей два округа города, возле нашего храма с пробитой головой. Дед повадился ходить на ту сторону, в ЮВАО, а там свой бомж жил. Произошла ’разборка’. Видимо, его в драке толкнули, наш упал и ударился головой о рельс. Участковый походил, походил, поспрашивал близлежащие магазины, не видел ли кто чего, а потом дело закрыли. Перед смертью бомж промылся под струей воды, которой ежегодно наполняли наш пруд. Вода с ревом обрушивалась из толстой трубы в котлован пруда, а Евгений Борисович наконец-то принял крещение, уверовав в силу бога-воды, смывающей страшную грязь с наших грешных тел, в искупление от всех грехов.

реально больна,психически...

Вы сначала напишите как я что то потом будете обсирать меня.
Хорошо?
А то каждая выскочка норовит укусить побольнее

Аминь.

разве психам в больнице выдают мобильные?

Алексей Николаевич Толстой
«Гадюка»

Вы Алексей Николаевич ?)))

Ну, или так.

А вы этой своей писаниной гордитесь что ли? Это бред сумасшедшего...

А пост №198, утверждает, что Алексей Николаевич бред пишет

Возможно когда то наступят такие времена,когда для регистрации надо будет отсканировать справочку от психиатра...

Извините,но меня хватило только на бред первой страницы с ошибками.По последних комментариях автора видно что текст скопирован

Пишу здесь я в попыхах и особо не обращаю внимание на ошибки.
А когда я пишу рассказы свои, там другое дело!
Хотя знаю, и там есть ошибки
Но для этого есть редакторы.

Это не бред, а рассказы из жизни

Ну найдите ка в сети этот текст!

Спите и не позорьтесь!

Сказала какая то нищая женщина с мужем неудачником?

Таких как вы зависть гложет, сто якобы ’ больная’ умнее и талантливые якобы ’ умных’ вас.
Вот и все.
Теперь идите спать и не позорьтесь!

У вас уже и редакторы имеются? Ну-с, чего мы еще о вас не знаем?

В чем Ваш талант, милая девушка?

ну или водки выпейте хотя бы