Сходила по большому в гостях, а оказалось, что нет воды

о, я в Коростене. Пишите адрес, сейчас вам водички привезу

одна, твердая, я ее бумагой скинула в слив
не такая она уже и вонючая,пусть там себе плавает, а то я ее водой из бутылки полила, а она не тонет

Автор,вот вам еще: http://prikol.i.ua/view/1024946/ убейте время

одна, твердая, я ее бумагой скинула в слив
не такая она уже и вонючая,пусть там себе плавает, а то я ее водой из бутылки полила, а она не тонет

А вы на унитазе сидите и совета от нас ждёте????Какой город?Сейчас с вёдрами к вам рванём

А потом с этой рукой сесть за стол и об скатерть вытереть)))И сказать,а что делать раз воды у вас нет)))

одна, твердая, я ее бумагой скинула в слив
не такая она уже и вонючая,пусть там себе плавает, а то я ее водой из бутылки полила, а она не тонет

как с Вас писано Через три часа мы с Юлькой стояли у Пашиной двери. Я ковырялась в носу и зевала, а Юлька нервничала: - Слушай, чота у меня живот разболелся – сил нет. От нервов что ли? У тебя с собой вечно в сумке вся аптека – дай чонить сожрать. - Успокоительное? – Я открыла сумку. - Опиздинительное, блять! – Юлька покраснела. – Поносоостанавливающее! - А нету. – Я захлопнула сумку. – Ты вчера последнее сожрала, фабрика жидкого говна. И перестань трястить – смотреть тошно. Звони уже. Ершова побледнела, быстро перекрестилась, и вдавила кнопку звонка. «А кука-ра-ча, а кука-ра-ча, а ля-ля-ля-ля-ля-ля!» - послышалось за закрытой дверью, и у меня тоже вдруг заболел живот. Щёлкнул замок, и на пороге возник Пашунечка, которому, судя по цвету его лица, тоже требовалось поносоостанавливающее. - Юлия? – Слабо похожий на Рики Мартина Юлькин принц попятился. - Да-а-а-а, это йа-а-а-а… - Провыла Ершова, и семенящими шажками рванула в жилище своего возлюбленного, где затравленно начала открывать все двери подряд, пока не скрылась за нужной. - А это я, Витя. – Я вздохнула, и потрепала полуобморочную тушку по щеке. – Пойдём, самовар вздуем, родимый. Самовар мы вздувать даже не начали, как у меня в сумке раздался голос: «Здравствуй, дорогой друг. Пойдём бухать?» - Меня вызывает Таймыр. – Веско доложила я Паше, и вышла в прихожую. - Чего тебе? – Рявкнула я в трубку, одновременно дёргая ручку на двери в туалет. - Воды-ы-ы-ы… - Стереозвуком в оба уха ворвался Ершовский стон. - Какой, блять, тебе воды, уёбище поносное? – Я слегка занервничала. – Ты в сортире сидишь, квазимода! Хоть упейся там из бачка! Хоть жопу мой! Хоть ныряй бомбочкой! Долго я буду с твоим гуманоидом тут сидеть? Я его боюсь, у него глаз дёргается, и вилы на кухне стоят, прям возле холодильника. Раздался щелчок, и дверь туалета приоткрылась. Я расценила это как предложение войти, и вошла. И очень зря. - У Паши воды нет! – Простонала с унитаза Ершова, и заплакала. По-настоящему. Мне стало не по себе. Присев на корточки, я схватила Юлькины ладони, и начала их гладить, приговаривая: - А мы ему купим водичку, Юль. Купим пять литров, и он попьёт. Он не умрёт, ты не переживай. Я щас сама… - Дура, блять! – Юлька выдернула из моих рук свои ладони, и трагически воздела их к небу. – У него воды в доме нет! Вообще! В кране нет, в трубах нет, и в бачке унитазном, соответственно, тоже нет, я проверила! Но поздно. Ничего уже не исправить. С этими словами Ершова вновь завыла как оборотень. - Ты насрала? – Я начала издалека. - Нет! – На ультразвуке взвизгнула Юлька. – Я не насрала! Я навалила мамаев курган! Я, блять, сижу на его вершине! Что делать-то будем, а?! Как мы кал утопим? Честно сказать, я дохуя раз в своей жизни попадала в дерьмовые ситуации. В дерьмовые и идиотские. Но это ведь было до сегодняшнего дня. И теперь я точно могу сказать: у меня никогда не было дерьмовых и идиотских ситуация. Не было. Пока я не вошла в этот сортир. Дерьмовее ситуацию представить трудно. Но делать что-то было нужно. И срочно. Потому что у Юльки истерика, а у Паши-гуманоида вилы на кухне, нехороший взгляд, и нет воды. Я поднялась с корточек, и твёрдо сказала: - Короче, я пойду за водой, а ты пока закидывай свой курган салфетками. Иначе мы его не потопим. Я-то знаю. Юлька смотрела на меня как на Вову Невопроса. Затравленно, и с ужасом. Я похлопала её по спине: - Всё будет хорошо. Ведь я с тобой. И я даже криво улыбнулась. Почти позитивно. После чего покинула туалет. Юлькин Рики Мартин со взглядом Чикатилы, сидел на кухне, крепко прижав к себе вилы, отчего я не решилась подойти к нему близко, и крикнула из прихожей: - Что-то жажда меня одолела, Витя! Дурно мне что-то. И Юлии тоже подурнело малость. Нервы, духота, чувства – сам понимаешь. Не найдётся ли у тебя стаканчика водицы? Литров пять-десять? - Пепси есть. – Паша не отпускал вилы, и пугал меня ещё больше чем Юлька. – И пиво Очаковское. Поллитра осталось ещё. - А как же ты срёшь, Витенька? – Действовать надо было решительно. Юлькины стоны из туалета доносились всё сильнее и сильнее. - К соседям хожу. – Рики Мартин поднял вилы, и постучал ими в потолок: - У нас по всему стояку воду перекрыли, уж три дня как. У соседей снизу трубу прорвало. - Заебись. – Я широко улыбнулась. – Дело крепко пахло говном. Причём, в прямом смысле. – Пепси я не пью, а у Юлии с пива отрыжка. Нам бы водицы обычной. И поболе. Сгоняй-ка в магазин, Витёк. А мы тут с Юлей пока закуску постругаем. Ну, что стоишь? Бери свои вилы – и пиздуй, за оградой дёргай хуй, как говорится. Паша кивнул, бережно прислонил вилы к холодильнику, и вышел из квартиры, закрыв нас с Юлькой с обратной стороны на ключ. А ведь я была уверена, что он неизлечим. Приятно иногда ошибаться в лучшую сторону. - Ну что? – Высунулось в прихожую заплаканное Юлькино лицо. – Я всё закидала. Когда топить будем? - Через пять минут. Расслабься, и постарайся больше не срать. - Мне кажется, я больше никогда уже срать не буду… - Юлька всхлипнула, и снова скрылась в своём убежище. Через пять минут я постучалась к Юльке, и принесла ей щастье. - Держи. – Я бухнула на пол пятилитровую канистру «Святого источника», а Юлька отшатнулась. - Блять, неудобно-то как… Святой водой говно смывать. Я устало присела на край ванны, и достала из кармана сигареты. - Слушай, ты или туда, или сюда. Или мы смываем говно «Святым источником», или я ухожу домой, а ты объясняй своему Вите, почему ты навсегда остаёшься жить в его сортире. Ершова секунду боролась сама с собой, а потом с усилием подняла канистру над унитазом. - Куда-а-а?! – Я вырвала у Юльки тару с водой. – Он второй раз в магазин не пойдёт, он нас вилами подхуячит! С умом воду трать, дура. Давай, я буду лить, а ты ёршиком помогай. Последующие пять минут мы с Юлькой совместными усилиями топили кал. Кал не топился. Более того, кал начал вонять. А на что стал похож унитазный ёршик – я даже рассказывать не буду. Стук в дверь заставил нас с Юлькой вздрогнуть. - Юлия, а вы там уже попили? – Раздался голос за дверью. - В любой другой ситуации я бы сейчас ржала как ебанутая. – Тихо прошептала Юлька, и зачавкала в толчке ёршиком как толкушкой для картошки. – Но кажется, у меня щас будет истерика. - Не будет. – Я подлила в Юлькино пюре святой воды, и крикнула: - Допиваем уже третий литр! Скоро выйдем! За дверью что-то заскрипело. Видимо, Пашины мозги. Скрип был слышен минуты полторы, а потом снова раздался голос. На этот раз вкрадчивый: - А вы там точно воду пьёте? - Нет, мы подмываемся! – Юлька воткнула ёршик в унитаз, и выпрямилась. В выражении её лица угадывалась решимость. – Ты же хочешь ебаться, Павлик? Я мысленно перекрестилась. Одной проблемой меньше, Юлькино слабоумие чудесным образом самоисцелилось. - А вы сами хотите? – Последовал еврейский ответ из-за двери. - Мы-то? – Юлька кивнула мне головой, давая знак, чтобы я снова подлила в пюре водицы. – Мы, Паша, тут уже полчаса ебёмся, ты не представляешь как. Я три раза кончила, а Лидка раз пять, не меньше. Я посмотрела на Юльку с благодарностью, и снова начала лить воду. За дверью снова послышался скрип мозгов, потом сопение, и, наконец, звук расстёгиваемой молнии… Мы с Ершовой переглянулись. - Блять… - Тихо сказала Юлька, и села на край ванны. - Сука, он щас дрочить будет… - Внезапно во мне открылся дар предвидения. - Эй, девчонки? Чё молчите? Кто щас кончает? – В голосе Паши послышалось нетерпение. Юлька растерянно посмотрела на меня. - Ершова, у него вилы… Вот такущие, блять. - Тогда начинай. – Юлька снова яростно заработала ёршиком, а я заголосила: - Да, зайка, ещё! Давай, малыш, не останавливайся! Соси сосок! - Если он щас ответит «Соси хуёк – у нас глазок» - все наши труды пойдут прахом. Я снова обосрусь. – Юлька заглянула в унитаз, и подала мне знак подлить воды. - Киску! Киску лижите! – Исступлённо орали за дверью, и чем-то чавкали. - Чо смотришь? – Я исподлобья глянула на хмурую Юльку. - Лижи давай. - Какая у тебя киска, Лида! – Заорала Юлька, затрамбовывая своё пюре в унитазную трубу. – Как она свежа! Как нежна! Как лыса! Кончи мне в рот, маленькая сучка! - Кончаю-ю-ю-ю! – Заорала я, и одним махом опрокинула всю оставшуюся воду в унитаз. - Я тоже кончила. – Юлька заглянула в толчок, и покачала головой. – Штирлиц, вы провалились. Кал не утонул. - Оу-у-уа-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы, мама-а-а-а-а!!!! – Послышалось из-за двери, и Юлька бросила на пол ёршик. - Дёргаем отсюда, Лида. Дёргаем, пока он не отошёл. На счёт «Три». Раз… Два… Три! Юлька резко толкнула вперёд дверь, и выскочила первой, наступив на скорчившегося у туалетной двери Павлика. За ней рванула я, краем глаза отметив, что выход из квартиры находится гораздо ближе, чем вилы. - Ы-ы-ы-ы-ы! – Снова взвыл бывший Юлин возлюбленный. А вот нехуй дрочить под дверью, которая открывается наружу. На улице, пробежав метров сто от Пашиного дома на крейсерской скорости, мы с Ершовой притормозили у детской площадки, и бухнулись на лавочку рядом с пожилой женщиной с вязанием в руках. - Это пиздец. – Первой заговорила Юлька. - Это пиздец. – Согласилась я, и замученно посмотрела на пожилую женщину с вязанием. - Бабушка, тут какашками пахнет! – К женщине подбежал ребёнок лет шести, и они оба подозрительно посмотрели на нас с Ершовой. - Ой, идите в пизду, тётенька, и без вас хуёво… - Юлька шумно выдохнула, и полезла за сигаретами. - И мне дай. – Я протянула руку к Юлькиной пачке. Минуту мы сидели молча, и курили. - Лида. – Ершова бросила окурок на землю, и наступила на него каблуком. – Я хочу принести тебе клятву. Прямо сейчас. Страшную клятву. – Юлька явно собиралась с духом. - Валяй. - Лида… - Юлька встала с лавочки, и прижала правую руку к сердцу: - Я больше никогда… - Не буду срать? – Закончила я за Юльку, и тоже раздавила окурок. - Да щас. Я больше никогда не пойду в «Семейную выгоду». - И всё? – Я тоже поднчялась с лавочки, и отряхнула жопу. - И нет. Ещё теперь я буду сама покупать поносоостанавливающее. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, если что. - Ну, когда мы в следующий раз пойдём в гости к Павлику… - Заткнись. Дай мне молча пережить свой позор. - Ах, Павлик… Павлушенька… Пашунечка… - Заткнись! - Что? Правда глаза колет? Кстати, я бесплатно кал топить не нанималась. Гони мне ту негритоску с одной сиськой. - Разбежалась. У тебя мазь есть. И колобок. Блять, правду говорят «Дай палец облизнуть – а тебе всю руку откусят» - Негритосину!!! - Да подавись ты, завтра принесу. Сволочь меркантильная… … Две женские фигуры, оставив за собой тонкий шлейф духов, сигаретного дыма, и чего-то очень знакомого каждому, растворились в вечерних сумерках

4








Останні статті

где то так)

Выйдите со сморщенным лицом из туалета и скажите хозяевам: ’ У вас в туалете кто-то нагадил и не смыл!’ Может кот?

равномерно разотрите ,типа автозагар

Насрали в гостях и тут срач развели